— Как-будто ты не знаешь, что случилось?! — закричал Розенфельд. — Вот сейчас опять звонили в роту и насмехались, что ты берешь на свое место этого дурачка Опискина!
— Но, товарищ капитан, — пробормотал Зайцев. — Не такой уже этот Опискин дурачок! Он хорошо осваивает работу!
— Осваивает работу?! — заорал капитан. — Да что мне его освоение! Любой дурак может освоить эту работу! Взял ручку — и пиши! Что тут премудрого? Трудно, что ли, заполнить накладную? Это каждый сможет!
Оскорбленный Зайцев молчал.
— Он же дергается весь, как в судорогах! Понимаешь? — неистовствовал капитан. — Какой с него боец?
— Это не мое дело, какой он боец! — разозлился Иван. — Если призвали в армию — значит, годен к службе! И не мне определять, здоровый он или больной! Его, кстати сказать, подобрал не я, а лейтенант Потоцкий! На него и кричите!
— Как Потоцкий? — удивился командир роты. — А мне сказали, что это ты его подыскал!
— Кто вам сказал?
— Ну, как тебе сказать, — замялся Розенфельд, — тут…впрочем…надежные люди.
— Надежные люди врать не будут! — буркнул Зайцев. — А если не верите мне, спросите сами у Потоцкого. Он вам все подробно осветит!
— Так что, он разве не дерганый? — засомневался капитан.
— Ну, есть малость, — пробормотал Иван, — но этот небольшой недостаток покрывается его исполнительностью и добросовестностью. Парень он скромный. А это — редкое качество!
— Знаешь что, — промолвил спокойным голосом Розенфельд. — Зайду-ка я к вам в штаб, когда этот Опискин придет, да сам на него посмотрю. Если он действительно толковый парень, тогда мы возьмем его в роту. Ну, а если то, что мне говорили, подтвердится, тогда я ни за что не позволю превращать меня в посмешище! Понимаешь?
— Понимаю, товарищ капитан.
— В общем, жди меня где-то…часам к трем. Там разберемся.
На другой день, как только Опискин пришел в кабинет продснабжения, Зайцев стал настраивать его на встречу с Розенфельдом. — Сейчас придет наш командир роты, — сказал он, — но ты не обращай на него внимание. Встань в знак приветствия, а потом сядешь и будешь писать накладные. Я тебе сейчас дам задание. А ты, Ваня, — обратился он к Горбачеву, — пересядешь на другой стул, вот сюда, к стене. Пусть Алексей побудет пока на месте Потоцкого, а Розенфельд сядет на стул для посетителей.
— А зачем придет ваш командир роты? — спросил с дрожью в голосе Опискин. — Уж не меня ли он хочет увидеть?
— Нет. Не волнуйся, — соврал Зайцев. — Он часто приходит сюда после трех. Сегодня его вызвал полковник Худков. Ну, и после беседы с начальником, капитан, возможно, зайдет к нам.
— А возможно и не зайдет? — спросил с надеждой в голосе курсант.
— Зайдет или не зайдет, какое нам до этого дело? — успокоил его Зайцев. — Не обращай на него внимание. Делай все, как обычно делаешь. Тебя это не касается!
— Старайся не волноваться, — добавил Горбачев. — Нечего Розенфельду видеть наш страх! Пусть думает, что мы его не боимся! Так легче служить! Понимаешь?
— Понимаю, — тихо ответил Опискин и опустил глаза. — Буду стараться держать себя в руках.
В это время открылась дверь, и вошел Розенфельд. — Ну, здравствуйте, молодые люди! — сказал он и приблизился к столу, глядя с любопытством на вскочившего Опискина.
— Здравия желаю, товарищ капитан! — робко пробормотал курсант.
— Садись, молодой человек, не стесняйся, — улыбнулся Розенфельд и плюхнулся на стул для посетителей. — Ну, как у вас дела, товарищ Зайцев?
— Да все в порядке, товарищ капитан, ответил тот. — Вот стажирую потихоньку новых специалистов. Думаю, что через пару месяцев они будут хорошо подготовлены!
— Что ж, похвально, — кивнул головой командир роты. — Вот и парень, смотрю я, у вас неплохой подобрался. Как ваша фамилия? — обратился он к курсанту.
— Опискин, товарищ капитан! — быстро ответил тот.
Розенфельд завел непринужденный разговор, пытаясь вовлечь в него курсанта. Зайцев, понимая замысел капитана, взял учетную книгу и, подозвав к себе Горбачева, стал шепотом обсуждать с ним порядок списания продовольствия по последним накладным…
Вдруг раздался какой-то писк.
Зайцев и Горбачев оторвались от книги и посмотрели на Опискина. Несчастный курсант так сильно дергался в судорогах, что чуть не упал со стула! — То-т-т-т-т-то-в-ва-р-рищ…К-к-к-кап-пит-тан! — пищал он. — Э-э-э-э-э! — Раздался треск. Опискин буквально вонзил перо своей ручки в бумажный лист и прорвал его насквозь! Лицо у него исказилось, челюсть поехала в сторону и вдруг разверзлась, обнажая зубы. — У-у-у-у! — завыл он, схватившись за голову и пытаясь удержать челюсть. Но руки ему не повиновались. Внезапно парень вскочил, опрокинув стул. — Я-я-я-я…э-э-э-э! — бормотал он, размахивая руками. Дергания Опискина теперь чем-то напоминали известный грузинский танец — «лезгинку».
— Успокойся, Алексей, все нормально! — закричал Зайцев и глянул на Розенфельда. Тот неподвижно сидел и с любопытством смотрел на Опискина. Казалось, что несчастный курсант загипнотизировал капитана.
