— А что она собой представляет? — поинтересовался тот. — Я имею в виду, как она лицом, ну, там…также жопа, груди! Стоящая ли баба?
Потоцкий засмеялся. — В этом смысле подойдет! — сказал он. — Все при ней! Правда, несколько полновата, но зато без предрассудков!
— Тогда я согласен! — улыбнулся Горбачев.
— Пускай идет, товарищ лейтенант, — промолвил Зайцев. — Работу он знает уже неплохо, а за два-три дня вряд ли что изменится. В конце концов, Бабурина пойдет жаловаться в Политотдел. Поднимется скандал. А там могут и меня заставить оказывать ей помощь. Вот и выбирайте!
— Ладно, я непротив, — кивнул головой Потоцкий. — Можете идти, товарищ Горбачев. Только не особенно переутомляйтесь с этой инвентаризацией! — И он захохотал.
— Ну, а что мы будем делать со сменщиком? — спросил начпрод Зайцева, когда они остались одни. — От Опискина, слава Богу, избавились. Но ведь нужно искать другого?
— У вас есть кто-нибудь на примете?
— В том-то и дело, что нет! Я уже боюсь обращаться в учебный батальон. Надо же! Так объегорили нас с Опискиным!
— А вы бы лучше связались с Вмочилиным, — посоветовал Иван. — Ведь он-то хорошо знает своих людей!
— Вмочилин насоветует! — пробормотал Потоцкий. — Он же — работник Политотдела! А это значит, всучит нам какого-нибудь стукача, начнутся кляузы да дрязги! На кой черт мне это нужно?
— Так что же вы предлагаете?
— А может ты сам сходишь в учебный батальон и с кем-нибудь из знакомых переговоришь?
— А если с батальонным писарем Шильненковым?
— Да хотя бы с ним! Только не давай обещаний, что мы обязательно возьмем любого, кого он не предложит! Нужно хотя бы испытать человека, а потом уже решать вопрос о переводе!
— Хорошо я схожу.
Перед обедом в штаб вернулся Горбачев. — Ну, как, Ваня, помог Бабуриной? — спросил Зайцев.
— Да, уж помог, — усмехнулся Горбачев. — Я сразу же хотел приступить к просмотру книг, но библиотекарша, видимо, не спешила. Завела со мной разговор о жизни. Спрашивала, откуда я, где и как учился. Словом, она больше интересовалась моими биографическими данными, чем делами…
— Вот бесстыдница! — рассердился Зайцев. — Она, видимо, думает, что мы тут не работаем, а дурака валяем! Выходит, вы так ничего и не сделали?
— Ну, как ничего? — рассмеялся Горбачев. — Мы с ней много кой-чего сделали!
— А именно?
— Ну, видишь, мы с ней преспокойно разговаривали и уже собирались взяться за просмотр книг, как вдруг дверь открылась, и вошел какой-то капитан…
— Наверное, заведующий клубом капитан Сиротин?
— Нет, Сиротина я уже видел, знаю. А это был незнакомый капитан. Такой, ну, как тебе сказать? С красной рожей!
— А! Вмочилин!
— Может и он. Но я сразу понял, что это хороший знакомый библиотекарши. При виде его она аж засветилась от радости! Ну, и этот капитан позвал ее «на минутку» к выходу…Бабурина засуетилась. — Ты посиди тут, Ваня, минут пятнадцать, — сказала она. — А я схожу с товарищем капитаном по экстренному делу!
— Знаю, по какому «экстренному делу» они встречаются с Вмочилиным! — рассмеялся Зайцев.
— Ну, теперь и я знаю! — воскликнул Горбачев. — Потому что Бабурина вернулась через двадцать минут вся растрепанная, какая-то взволнованная и покрасневшая…
— Ясно, что Вмочилин там, в кладовке, «вмочил» ей! — кивнул головой Зайцев. — Соскучился, видимо, по своей любовнице, ну, и успокоил ее сердце…
— Какое там успокоил! — возразил Горбачев. — Бабурина посидела-посидела несколько минут, а потом, не говоря ни слова, подошла к двери и защелкнула ее на замок! Я удивился, говорю, Наталья Семеновна, а вдруг нагрянет кто-нибудь из Политотдела и застанет тут нас? Вот вам будет неприятность! Ну, а она засмеялась и сказала, что никому не откроет дверь!
— Так что, выходит, Вмочилин оказался для нее недостаточен?
— Выходит так, поскольку я там с ней с полчаса провозился, а она даже не устала!
— Значит, и ты ее «трахнул»?
— И не раз! После первой «палки» мы уселись за ее столом и стали просматривать инвентарные книги. Но нас хватило ненадолго. Наташка вдруг запустила руки мне в штаны и стала там шарить. Ну…я пришел в возбуждение и повалил ее прямо на стол. А потом еще разок вставил ей «раком» среди книжных полок!
— И это все, чем вы занимались до обеда?
— Можно сказать, что все!
— Так что, вы больше не будете проводить инвентаризацию?
— Нет, почему же, будем! Она сказала, чтобы я пришел после обеда.
— И хватит у тебя на нее сил? Может сделаешь перерыв?
— Хватит! Сказать по правде, я это дело очень люблю! Но, может быть, ты сам хочешь принять участие в подсчете книг? Тогда иди после обеда в библиотеку, а я тут останусь!
— Нет, Ваня, — покачал головой Зайцев, — лучше продолжай в том же духе сам. Мне сегодня еще предстоит сходить в учебный батальон. Потоцкий распорядился подыскать другого сменщика. Да и Бабурина не в моем вкусе. Я, знаешь, не люблю таких толстых!
— Зря ты так про толстушек! Они очень приятны. Что у тощей взять? А тут такая жопа, такие груди!
После обеда Горбачев ушел к Бабуриной продолжать «инвентаризацию», а Зайцев отправился в учебный батальон.
