— Ваня, дай ему воды! — снова закричал Зайцев, повернувшись к Горбачеву. Но не успел тот добраться до графина, как Опискин сам успокоился, поднял свой стул и присел. — Из-з-вин-ни-те, т-т-т-товарищ к-к-капитан, — сказал он с робкой улыбкой. — Я т-тут нем-н-ного п-пер-ре-волнов-в-вался!
— Ну-ка выпей воды, — предложил Горбачев, — и успокойся!
Опискин взял дрожавшими руками протянутый стакан и быстро его опустошил. — У меня иногда бывает такое, — сказал он, глядя на Розенфельда.
— Ну, а как тебя тогда призвали в армию? — горько усмехнулся капитан. — У тебя ведь явная неврастения?
— Я тоже так думаю, — пригорюнился курсант, — но что толку? У нас, в Ленинск-Кузнецке, на медицинской комиссии сказали, что я вполне здоров и годен к строевой!
— Ну, что ж, годен так годен, — пробурчал Розенфельд и повернулся к Зайцеву. — Пойдемте, товарищ ефрейтор, проводите меня. Я пойду в роту!
Не успели они выйти на крыльцо, как капитан с яростью набросился на Ивана. — Ах, ты, иоп твою мать! — кричал он. — Решил совсем из меня дурака сделать?! Какое посмешище! И ты еще говорил, что он здоровый!
— Я не говорил, что он совсем здоров! — возразил Зайцев. — Я сказал, что у него немного бывает!
— Ах, ты, плять! — взвыл Розенфельд. — Еще будешь оправдываться?! Ну, и мудак! Ну, и бистюк! А-а-а-а! Какое издевательство!
Иван стоял и терпеливо ждал, выслушивая дикие крики и ругательства, обрушившиеся на его голову.
Наконец, Розенфельд исчерпал свои богатейшие словесные ресурсы и замолчал, извлекая из кармана носовой платок. — Чтобы я его больше в штабе не видел! — пробормотал он, вытирая выступивший на лбу пот.
— Но, товарищ капитан, — с ехидством сказал Зайцев, — вопрос о переводе Опискина уже решен! Ведь сам полковник Худков одобрил его стажировку!
— А-а-а-а! — завопил Розенфельд. — Иоп твою мать! Даже начальника тыла задействовали, гандоны!
И он опять разразился потоком самой изощренной брани.
Внимательно выслушав командира роты и сделав вид, что ничего особенного не происходит, Зайцев улыбнулся и воскликнул: — Товарищ капитан, зачем вы себя распаляете? Если уж медицинские органы решили, что он здоров, так что мы тогда сможем сделать?
— А-а-а-а! Иоп вашу мать! Медицинские органы! — начал новый «виток» Розенфельд. — Знаю я ваши медицинские органы! Небось, девка там у него дома, вот он и решил покрасоваться, показать себя этаким петухом! Хотя, впрочем, какой с него хахаль? Взлезет на девку да вдруг затрясется как осиновый лист! Да и не попадет, куда надо! Или пойдет его «прибор», как говорил Ленин, «другим путем»! О, горе!
Иван с трудом сохранил самообладание и, чтобы не затрястись от неудержимого смеха, пробормотал: — Но ведь вопрос-то уже решен! Опискин будет продолжать службу в нашей роте, что бы ни случилось! Если, конечно, его не комиссуют по болезни…
— Ах, ты, мудак! Ты еще издеваться?! — взвыл разгневанный капитан, но вдруг замолчал и задумался. — Так ты говоришь, что его могут комиссовать? — спросил он после недолгой паузы и, казалось, несколько успокоился.
— Да, товарищ капитан, стоит только направить его в госпиталь! Если он продемонстрирует там хотя бы часть того, что он только что вам сейчас показал, его, без всякого сомнения, отправят домой!
— Ты, пожалуй, прав! — улыбнулся командир роты. — Выходит, я зря на тебя ругался? Значит, ты непротив, чтобы избавиться от Опискина?
— Совсем непротив, — ответил Иван. — Только что толку от моего мнения? — Он явно хитрил! — Знаете, если наши начальники во что-нибудь упрутся — бесполезно пытаться их переубедить!
— Это уж точно! — кивнул головой капитан. — С ними бесполезно спорить! Но мы пойдем по-ленински, другой дорогой! — И Розенфельд засеменил в сторону медицинского пункта.
На другой день Опискин не пришел в установленное время в штаб. — Неужели Розенфельд успел принять меры? — спросил Зайцев Горбачева, которому еще накануне вечером рассказал о разговоре с командиром роты.
— А ты позвони в учебную роту да узнай! — посоветовал Горбачев.
Зайцев потянулся к телефону. — Позови-ка дежурного! — сказал он взявшему трубку дневальному.
— Дежурный по второй учебной роте сержант Невзоров! — послышалось спустя минуту.
— Это Зайцев из продслужбы, — промолвил Иван. — Скажите, а почему курсант Опискин не пришел на стажировку в штаб?
— А, Опискин! — ответил дежурный. — Да он сейчас в госпитале. На обследовании! Его еще с утра отвезли туда по указанию начальника медпункта!
— Ясно, спасибо! — сказал Зайцев и положил трубку.
— Сработало, Иван! — воскликнул он и посмотрел на Горбачева.
— Ну, теперь нужно подыскивать нового сменщика! — усмехнулся тот. — Я думаю, что служба товарища Опискина, по-видимому, закончилась!
И действительно, через две недели в кабинет продснабжения вошел поправившийся и посвежевший Опискин. — Я пришел проститься, товарищ ефрейтор! — сказал он Зайцеву, радостно улыбаясь.
— Ну, так ты доволен, что увольняешься в запас по болезни? — спросил его Горбачев.
— Не то слово! — громко сказал Опискин. — Я просто счастлив! Большое вам спасибо!
