— Что будет? — с раздражением воскликнул Розенфельд. — Скандал будет! Почти такой же как с Таманским! Даже может быть и похлеще! В конце концов, Таманский был рядовым, а этот — сержант! Хорошенький пример он подавал своим подчиненным!
— Этого и следовало ожидать, — возразил Зайцев. — Как говорится: «как аукнется, так и откликнется»! Не могли отпустить его в свое время хотя бы разобраться в семейных делах! Уладил бы или не уладил он свои отношения с женой — это другой вопрос. Но вот то, что его не отпустили съездить домой по семейным обстоятельствам — это вопиющая несправедливость! Вот и результат! Он с того времени и ходил, как в воду опущенный!
— Не наше это дело — обсуждать действия командиров! — воскликнул капитан. — Что касается меня, то я делал все, что от меня зависит, чтобы добиться для него отпуска, но пользы от этого никакой не было. Я даже покрывал его попойки! Неужели ты думаешь, что я не знал о его почти ежедневных выпивках и бесконечных самоволках? Сто раз я с ним беседовал и ругался, но это не помогало! Вот и доигрался!
— Так что, ему тоже светит отправление на «объект»?
— Самое вероятное! Поскольку полковник оторвал у него лычки, он уже один раз наказан — лишен сержантского звания! Так что гауптвахта маловероятна. А вот перевод в другую роту — это наиболее возможный вариант!
— Значит, нет никакой надежды?
— Замять историю? Нет! Это бесполезно!
— Так зачем же вы меня вызвали?
— Видишь, самым авторитетным из «стариков» в роте остался ты! На кого я смогу возложить трудную и ответственную работу?
— Какую еще работу?
— Ну, комсомольскую…
— Комсомольскую? — удивился Зайцев. — На кой она мне черт? Только еще осталось возиться с бесконечными собраниями и протоколами!
— Ну, понимаешь, кому я еще могу эту работу доверить? Шорник, хоть и разгильдяй, все-таки добросовестно исполнял обязанности секретаря комсомольской организации роты, регулярно проводил комсомольские собрания, составлял протоколы…Ты же знаешь, что в нашей роте нет замполита? Значит, эти функции должен исполнять секретарь комсомольской организации!
— А может все образуется, товарищ капитан? Шорник вернется, ну…хотя бы рядовым…Будет заниматься комсомольской работой…
— С Шорником покончено! — решительно сказал Розенфельд. — Нужно прекратить все разговоры о нем! Его нет — и все!
Зайцев вздрогнул. — А не твоих ли рук это дело? — подумал он. — Уж не ты ли сообщил Новоборцеву о готовящейся «самоволке» Шорника?
— Так как, будешь принимать дела? — спросил капитан.
— Знаете что, — промолвил Иван, — а ведь комсомольская работа — дело добровольное! Никто не может заставить меня возглавлять комсомольскую организацию без моего на то согласия! Да и выборы должны состояться! Это же выборная должность!
— Не волнуйся, выборы состоятся так, как надо! Я распоряжусь — и все! А что касается добровольности, то здесь ты заблуждаешься. У нас нигде и ни в чем нет добровольности, а в армии — тем более!
— С этим я, конечно, согласен, но быть секретарем комсомольской организации не хочу!
— Но поверь, тебе не так уж долго придется занимать этот пост! Служить-то осталось каких-нибудь три месяца! Будешь покладист — присвоим младшего сержанта! А там, глядишь, к увольнению — и повыше звание! Соглашайся!
Зайцев заколебался. Он почувствовал, как в его душе разгорается огонь тщеславия. — Вот я, получил все видимые и невидимые поощрения, даже съездил в отпуск, — подумал он, — а так до сих пор дальше ефрейтора не ушел! Вот было бы неплохо переплюнуть всех этих чугуновых и обогнать их даже по званию! — Но тут же его посетило угрызение совести. — Как не стыдно, ведь мой товарищ сидит сейчас под арестом! — мелькнула мысль. — А я в это время думаю о том, как бы получить его звание! Ну, и подленькая же у меня душонка!
Розенфельд молчал и пристально смотрел на Ивана. — Ну, как, согласен? — спросил он после недолгой паузы.
— Нет, — ответил Зайцев, — не нужны мне сержантские погоны и дополнительная ответственность! Я не хочу говорить о Шорнике, как о несуществующем человеке! Как бы там ни было, вопрос с ним не решен. Кроме того, у меня очень много текущей работы. Возложите комсомольскую должность на того же Чугунова. Почему бы ему не заняться этим?
— Не сравнивай себя с Чугуновым, — пробурчал Розенфельд. — Он не годится на эту работу! Я уж, слава Богу, знаю, кто у нас к чему способен! А что касается работы в штабе, то у тебя сейчас есть Горбачев: он вполне в состоянии выполнять некоторые твои обязанности. В конце концов, это человек с высшим образованием! Неужто он не выпишет накладную?
— Ну, а как же Потоцкий? — возразил Зайцев. — Его-то еще не спросили? А вдруг он будет против?
— Гм, если вопрос только в Потоцком, — усмехнулся Розенфельд, — тогда, считай, что дело решено!
— Не торопите события, товарищ капитан! — промолвил Иван. — Пусть решится вопрос с Шорником. Потом вы поговорите с Потоцким, да и я подумаю. Такие серьезные вещи так сразу не решаются!
