— Ну, конечно, подумай, не спеши, — улыбнулся Розенфельд. — Я тебя не гоню. Коли ты считаешь, что нужно дождаться конца всей этой истории, я не возражаю. Но, надеюсь, ты сможешь за неделю обдумать все и дать мне вразумительный ответ?
— Посмотрим!
Новость о происшествии мгновенно облетела роту. Во время утренней поверки, когда Чугунов назвал фамилию Шорника, кто-то со злобной радостью выкрикнул: — Арест! Гауптвахта!
Зайцев сразу же посмотрел в сторону кричавшего и увидел торжествующее лицо Фреймутса.
— Чего ты радуешься?! — крикнул Иван. — «Старик» же попался, придурок! Твой ведь сверстник!
— Пошел ты на фуй! — заорал Фреймутс. — Шорник получил то, что заслужил! Не будет ребят закладывать!
— Отставить! — гаркнул стоявший рядом с Чугуновым Розенфельд. — Еще не хватало, чтобы утрення поверка превратилась в базар! Я вам дам, иоп вашу мать! Рота! Встать! Смирно!
Воины замолчали, и перекличка возобновилась.
Сразу же после утреннего развода на работы Зайцев и Горбачев пришли к себе в штаб.
— Ну, как, товарищ лейтенант, — спросил Зайцев Потоцкого, — вы знаете о происшествии в роте?
— Знаю, — угрюмо промолвил начпрод. — Я говорил, что Шорник доиграется! Хорошо еще, что не втянул тебя в эту историю! Я боялся, что там будут фигурировать и другие фамилии. Однако, как ни странно, «погорел» только один Шорник!
— Да, это очень странно, — согласился Зайцев. — Видно, кому-то очень хотелось, чтобы Шорника поймали с поличным. Я видел, как радовался на поверке Фреймутс: прямо из кожи лез! Хотя я очень сомневаюсь, что он мог донести. Это — достоинство нашего русского брата! Я не замечал ни за одним из прибалтов ничего подобного за всю службу! По-моему, у них доносительство не является нормой жизни.
— Знаешь, что я подумал? — сказал Горбачев. — А не «папа» ли Розенфельд все это проделал?
— Я тоже имею на сей счет сомнения, — кивнул головой Зайцев, — особенно когда он вызвал меня в канцелярию и устроил разговор, в котором вопрос о Шорнике был уже решен! Короче, «папа» сказал, что его уберут из роты!
— Вот так да! — воскликнул Потоцкий. — Судя по всему, Розенфельд о чем-то узнал! Уж не связан ли Шорник с кем-либо из высшего начальства? Не зря ведь Политотдел столько о нем знал и ни разу действенных мер против него не принял! Ведь донос начальнику штаба, наверняка, не связан с Политотделом! Скорей всего, разуверовавшись в возможностях Политотдела, кое-кто решил действовать наверняка! А это мог вполне быть командир роты! Судя по всему, он — весьма ловкий интриган!
— Да, но зачем же ему получать на свою голову дополнительные шишки? — засомневался Зайцев. — Ведь ротное «чепе» — минус его работе?!
— Вот в этом-то и вся загвоздка! — усмехнулся начпрод. — Однако, судя по той информации, какую я получил, никто не обвиняет Розенфельда — ни начальник штаба, ни Худков — как-будто Шорник не из его роты!
— Тогда все ясно, — сказал Горбачев. — Новоборцева уведомил обо всем командир роты! А вот почему — это, наверное, будет знать, кроме него, сам Шорник!
— К вечеру его выпустят, — кивнул головой Потоцкий. — Какой смысл держать его под арестом после всего случившегося? Перевести в другую роту можно и за пару часов. Это не проблема!
Шорник появился в роте уже перед обедом. Зайцев увидел его в столовой, поскольку сам в казарму не ходил. В это время у него было много работы, и он решил прямо из штаба отправиться на обед.
В столовую Иван пришел как раз вовремя. Рота только-только уселась на скамьи.
— Привет, Иван! — совершенно неожиданно раздался знакомый голос. Зайцев поднял голову: Шорник сидел на своем привычном месте и улыбался. На его черных солдатских погонах виднелись отпечатки сержантских лычек. За столом царила необычная тишина.
— Да уж привет! — отозвался Иван. — Никак не ожидал тебя здесь увидеть!
— Судя по всему, никто не ожидал! — воскликнул Шорник и хлопнул по плечам своих соседей. — Видишь, сидят, как в штаны насрали?! Впрочем, ладно, поговорим после обеда!
Как только «молодые» воины поели, сержант Копайлов скомандовал: — Подъем!
Зайцев шепнул Горбачеву: — Иди в библиотеку. Продолжай «инвентаризацию»! Мне надо будет побыть одному!
— Хорошо! — ответил довольный Горбачев и умчался вслед за ротой.
Одни «старики» оставались сидеть за столом и медленно пережевывать пищу.
— Пошли-ка, Вацлав, на улицу, — сказал Зайцев, видя, что Шорник не столько ест, сколько имитирует, — прогуляемся по воздуху.
Он сам еле-еле проглотил тарелку постного супа да немного овсяной каши.
— Ну, что ж, пошли, — кивнул головой Шорник.
Они вышли из столовой.
— Куда направимся? — спросил Шорник. — Может к стадиону?
— Да, пойдем ко мне в штаб, — предложил Зайцев.
— Ну, а если кто из начальства меня там увидит? — усомнился Шорник. — Что тогда подумают? С кем ты связался?
— Да пойдем! — махнул рукой Зайцев. — Плевать я хотел, что обо мне подумают! В конце концов, мы не «молодые» воины, чтобы каждого сучка бояться! Нам есть о чем поговорить!
— Ну, тогда пошли! — кивнул головой Шорник.
— Садись, Вацлав, — сказал Иван, как только они вошли в его кабинет, — рассказывай, как все это случилось!
