И началась непринужденная беседа, по завершении которой майор приступил к делу. — Ну, как там наши герои? — спросил он. — Продолжают свое гражданское становление? Не допускают никаких эксцессов?
— Нет, Владимир Андреевич, — ответил Иван, — все идет по-старому. Беседы с ними стали неинтересными. Все — одно и тоже. Полностью признают превосходство социализма над капитализмом, восхищаются мудростью партийного руководства, словом, не о чем с ними разговаривать!
— Ну, что ж, тогда давай, вкратце запишем их положительные высказывания, — предложил Скуратовский и протянул чистый лист бумаги.
С горем пополам, под диктовку, Зайцев составил небольшое донесение, в котором выставил Туклерса и Балкайтиса самыми добропорядочными гражданами.
— Вот видишь, помаленьку работаем, — сказал майор, пряча листок в свою папку, — практически, уже нет злостных антисоветских измышлений. Значит, люди становятся на правильный путь! Хотя, кто его знает, где этот правильный путь?
Иван посмотрел на него с недоумением. Впервые с уст оперуполномоченного сорвались такие слова! — С чего это вы, товарищ майор, — спросил он, — вдруг заговорили с таким пессимизмом? Уж мы-то с вами знаем првильный путь!
— Видишь, Иван, когда что-нибудь в жизни ломается, тогда не до оптимизма! — пробормотал Скуратовский. — Возьми, например, нашу жизнь. Пока ты выгоден, к тебе все относятся со вниманием. Вот, скажем, женщины. Пока мы в силе, они успешно создают видимость, что нас любят! А стоит им в чем-то не угодить, ведь мы-то когда-нибудь стареем, и начинается!
— У вас, вероятно, неприятности в семье, товарищ майор? — промолвил Зайцев. — Я вас понимаю: это, конечно, серьезная беда!
— Да так, не совсем неприятности, — тихо сказал майор, — просто там…разные мелочи…Мы, впрочем, перешли к такой теме…Ладно. Ну, как там дела у вас в продснабжении? Сегодня я иду около столовой, смотрю, шурует ваш заведующий столовой Полищук с двумя солдатами в сторону проходной. А те тащат большущие ящики…Что это они там переносят?
— А, наверное, мясо в военторговский магазин! — ответил Иван. — Они же меняют свежее мясо, полученное на складе, на залежалую магазинную тухлятину и кости, и уже эту дрянь варят солдатам!
— Вот, гады! — возмутился Скуратовский, и его глаза как-то странно блеснули. — И давно они так действуют?
— Кто «они»?
— Ну, он, — поправился майор. — Я имею в виду Полищука.
— Насколько я знаю, он делает это всегда! — усмехнулся Зайцев. — По крайней мере, с того времени, как я пришел работать в штаб, этот порядок уже существовал!
— Вот бессовестный! — воскликнул Скуратовский. — И не стесняется ведь обирать несчастных солдат? Небось, немалую получает от этого выручку? Наверное, делит разницу в цене с продавщицей?
— А тогда зачем ему приносить мясо в магазин? — кивнул головой Иван. — Наверняка, что-то от этого имеет!
На следующий день во время обеда Зайцев столкнулся лицом к лицу с Полищуком. — Вот, легок на помине, — подумал Иван. — Тут если за год его увидишь два-три раза — и то, слава Богу! А стоило вчера поговорить о нем, как вот он, пожалуйста!
Полищук посмотрел на Зайцева с откровенной злобой и прищурился. Иван сначала подумал, что ему просто показалось, что прапорщик чем-то недоволен. Заведующий столовой как-будто о чем-то размышлял. Увидев вошедшего в столовую дежурного по части, он направился к нему, но вдруг неожиданно обернулся и снова глянул на Зайцева. В столовой было шумно, и Зайцев не слышал, что сказал Полищук, но он догадался по движению губ прапорщика, что тот отпустил по его адресу несколько бранных слов.
— Что за ерунда? — подумал Иван, бессознательно пережевывая пищу. — Полищук так обозлен, как-будто подслушал мой разговор со Скуратовским. Неужели он каким-то образом узнал?
И тут Зайцев вспомнил недавний разговор с Потоцким. — А что, если и Розенфельд и Полищук узнали о моих отношениях с «особым отделом»? — мелькнула мысль, но Иван сразу же ее отогнал. — Тут что-то не то! Надо хорошенько все обдумать! — решил он про себя. — В конце концов, правда рано или поздно всплывет наружу!
Вечером в штаб пришел Потоцкий и сразу же обратился к Зайцеву: — Что ты там, Иван, сказал такого про Полищука?
— Ничего, товарищ лейтенант, — ответил с наигранным недоумением Зайцев, хотя почувствовал, как у него засосало под ложечкой.
— Как ничего, если он сегодня весь день с ума сходит от злобы! Я спросил, чего он злится, а прапорщик мне в ответ: — Это ты у своего Зайцева узнай! У него язык, что помело!
— Это он, наверное, злится, что узнали о его операциях с военторговским магазином! — пробормотал Зайцев.
— А кому ты об этом рассказывал? — насторожился Потоцкий.
— Да никому! По-моему, о его махинациях знаю не только я один! — возмутился Зайцев. — И чего это он на меня разозлился?
— Ты, пожалуй, прав! — смягчился начпрод. — О манипуляциях Полищука знают многие. Хотя бы те же солдаты, что переносят мясо! Может кто и проболтался? По крайней мере, ты знаешь об этом давным-давно и ни разу никто тебя ни в чем не подозревал…Почему же Полищук с такой уверенностью обвинил именно тебя?
