— А я и не кривляюсь! — возразил Туклерс. — У меня просто такая манера разговаривать! Видишь ли, у меня сегодня хорошее настроение. Я привел к себе в баню одну миловидную девицу. Ну, все при ней! Знаешь, как хорошо водить баб, когда есть для этого место! Вон, Шорник! Из-за бабы пострадал! Ну-ка, таскался в такую даль! А тут сами приходят!
— Ну, что ж, коли так, поздравляю! Но мне-то что от этого?
— А хочешь, приходи в баньку, я тебя кое с кем познакомлю?
— Нет. Спасибо! Обойдусь и без твоих баб: я все-таки не Шорник!
— Ну, как знаешь! Было бы предложено!
Лежа в постели, Зайцев все никак не мог заснуть и размышлял: — Зачем Туклерс так откровенничал? На кой ляд ему нужно было сообщать о своем желании сбежать за границу? Уж не хочет ли он проверить, выдам я его или нет? А что, если…
И тут ему в голову пришел весьма странный план. — Проверю-ка я в последний раз Скуратовского, — решил он, — да расскажу ему что-нибудь из разговора с Туклерсом. Конечно, не про то, как он мечтает сбежать за границу, это только перечеркнет всю прошлую работу и придется снова писать всякие бестолковые донесения. А лучше, сообщу о том, как он принимает в бане любовниц! Здесь нет политики, и тяжелые осложнения исключаются. А вот если Скуратовский расколется, сразу станет ясно, что выдает именно он.
Все дни до четверга прошли спокойно. Зайцев вечерами встречался с Шорником. Они ходили в чайную, прогуливались по военному городку, но о своем замысле Иван не сказал ни слова.
В четверг, в три часа дня, Зайцев пришел к Скуратовскому и заметил, что майор очень плохо выглядел: щеки у него впали, глаза покраснели, а на подбородке местами выступала темно-серая щетина.
— Ну, как дела? — спросил с наигранной невозмутимостью оперуполномоченный. — Как идет служба?
— Да все по-старому, — ответил Иван. — Что у нас изменится?
— А как наши известные герои?
— Они прекрасно себя чувствуют. Судя по всему, они ничем не озабочены. И Туклерс и Балкайтис совершенно отошли от политики. Все их разговоры однообразны. Практически, нечего записывать.
— А мы и не будем записывать, — грустно улыбнулся Скуратовский. — Я думаю, это наша последняя встреча.
— Как последняя? — встрепенулся Зайцев.
— Ну, видишь, я ухожу на пенсию, — пробормотал майор. — Все-таки за плечами больше двадцати пяти лет! Пора бы и на покой!
— Но вы же еще молоды?
— Это тебе так кажется, — усмехнулся Скуратовский, и его глаза неожиданно блеснули. — А там у нас в Управлении считают, что мне пора…
— Жаль, конечно, — сказал Иван, — а я уже так к вам привык!
— Что ж поделаешь? — покачал головой майор. — Мы ничего тут не в силах изменить! Мы делали все, что могли…Смотри, каких антисоветчиков направили на путь истинный!
— Да, — согласился Зайцев, — они стали совсем другими. Вон, Туклерс, на что такой брезгливый и высокомерный, а и тот окунулся в плятство! Понял, видимо, что чем болтать всякую ерунду, уж лучше пойти по стопам простых русских парней!
— Что ты говоришь? — насторожился Скуратовский.
— Да вот вчера Туклерс сказал мне, что водит к себе в баню девиц. И даже предложил мне в этом участвовать! Так что Туклерс не теряется!
— Он же банщик, — пробормотал майор и что-то записал в своем блокноте, — немудрено, что воспользовался удобным положением! А больше ничего он не говорил?
— Нет, ничего!
— Ну, тогда прощай, Иван! — улыбнулся Скуратовский и протянул руку. — Желаю тебе всяческих успехов и счастья!
— До свидания, Владимир Андреевич!
На следующий день задолго до обеда Зайцев пришел в казарму. Он рано освободился от работы и решил немного размяться: походил по территории военного городка, а потом отправился в роту, чтобы полежать на постели.
В коридоре его встретил Туклерс. — А, Иван! — радостно воскликнул он. — Какая приятная неожиданность!
— С чего это ты так обрадовался? — удивился Зайцев. — Как-будто выиграл в лотерею!
— В лотерею выигрывают лишь родственники высокого начальства! — рассмеялся Туклерс. — А я на самом деле выиграл! И еще как! Ты даже представить себе не можешь!
— Ну, и что же ты выиграл? — насторожился Иван.
— Да вот, — выложил Туклерс, — сегодня, сразу же после утреннего развода, меня вызвал к себе в штаб Худков и устроил скандал!
— Ну, и что?
— Как что? Скандал-то он устроил из-за бани! Будто я туда привожу всяких шлюх! Теперь понимаешь?
— Понимаю, — ответил Зайцев и почувствовал, как краснеет. — А я-то тут причем?
— Ты как раз тут и при том! — захохотал Туклерс и с гордостью проследовал в умывальник.
После обеда Зайцев вернулся в штаб, сел за стол и обхватил руками голову.
— Что с тобой? — спросил Горбачев. — Уж не заболел ли ты?
В это время зазвонил телефон. Зайцев поднял трубку: — Слушаю!
— Товарищ Зайцев! — раздался спокойный и властный голос. — Вы меня узнали?
— Да, — пролепетал Иван, — узнал! Товарищ…
— Погоди, — с досадой перебил его незримый собеседник, — не надо лишних слов! Я хотел бы вас увидеть. Не могли бы вы сейчас придти в известное место?
— Да, конечно, я сейчас приду!
— Хорошо, я жду!
— Сам Вицин, — подумал Зайцев. — Вот так номер! Видно, произошло что-то серьезное!
