— Ну, ладно, Ваня, — сказал он Горбачеву, — я пошел.
— А куда ты? — робко спросил тот, чувствуя скованность Зайцева.
— Да надо мне сходить тут…по одному делу, Ваня, — ответил наш герой. — Если меня будут спрашивать, скажи, что я ушел в учебный батальон.
Г Л А В А 17
И З Б Р А Н Е Д И Н О Г Л А С Н О
Переступив порог известного кабинета Скуратовского, Зайцев надеялся увидеть там прежнего хозяина. Однако, судя по всему, тот не зря попрощался с Иваном.
За столом сидел начальник Управления полковник Вицин, а рядом с ним — какой-то пожилой майор. — Ну, здравствуйте, товарищ Зайцев! — улыбнулся полковник, встал и протянул руку.
— Здравствуйте, товарищ полковник! — ответил Иван и пожал ее.
— Я пригласил вас сюда, — продолжил Вицин, — чтобы познакомить с новым оперативным работником, товарищем Дубининым Павлом Ивановичем!
Пожилой майор встал и протянул руку.
— Очень приятно! — ответил Иван. — Зайцев!
— Итак, — промолвил Вицин, — товарищ Скуратовский ушел в отставку по возрасту…
Зайцев посмотрел на майора Дубинина. Полный. Круглолицый. Совершенно седой. Выглядит значительно старше Скуратовского, хотя и ростом повыше.
Полковник все говорил и говорил в своей спокойной, убаюкивающей манере. Иван прослушал небольшую лекцию о важности своевременного выявления антисоветски настроенных лиц, об ухудшившейся международной обстановке и попытках сил империализма сокрушить социалистический лагерь. — Вот здесь мы обязаны выполнить свою роль защитников интересов советских людей, — подытожил свою речь Вицин, — поэтому вы должны быть очень внимательными в своей работе, постоянно поддерживать контакты с товарищем Дубининым, словом, держать его в курсе всех событий! К сожалению, Скуратовский в последнее время оказался неготовым к трудностям нашей работы. Он поставил свои личные проблемы над государственными, что привело к некоторому ослаблению оперативной работы…
Зайцев насторожился. — Неужели Вицин все знает? — подумал он. — Вот ведь какой он проницательный человек!
— А вы, товарищ Зайцев, ничего такого особенного в его поступках и словах не заметили? — спросил вдруг неожиданно полковник.
— Что вы имеете в виду? — заколебался Иван.
— Ну, там…Не допускал ли он каких-либо несдержанных высказываний?
— Выходит, он ничего не знает! Это только моя подозрительность! Сказать или не сказать? — проносились в голове Зайцева мысли. — Но ведь в этом случае несчастного Скуратовского ждут еще большие неприятности, чем увольнение из «органов»! Нет, нельзя быть таким подлым!
— Я ничего такого не заметил, товарищ полковник, — ответил Иван. — Внешне Скуратовский действительно выглядел очень плохо: как-то похудел, осунулся. Может быть, он не старался и на работе, потому что в последний раз мы не написали ни одной докладной. Но никаких подозрительных слов или поступков он не допускал.
— Значит, ничего не заметили, — улыбнулся Вицин. — Ну, что ж, и это тоже хорошо! В таком случае, я вас оставляю. Познакомьтесь поближе, обсудите предстоящую работу. До свидания, товарищи! Желаю вам успехов и плодотворного сотрудничества!
Оставшись один на один с майором Дубининым, Зайцев окончательно убедился, насколько тот уступал Скуратовскому. Новый оперуполномоченный чем-то напоминал подполковника Коннова. Те же манеры, сбивчивая речь, похожая на брюзжание. Когда майор говорил, казалось, что он вот-вот заснет.
— Ну, как, товарищ Зайцев, сработаемся мы с вами? — прогудел майор, навевая дрему.
— Сработаемся, товарищ майор, — ответил Иван. — Вот только, надо сказать, полковник Вицин несколько преуменьшил заслуги Скуратовского. Благодаря его наставничеству, мы, практически, выявили все очаги антисоветской деятельности! Сейчас в нашей роте, фактически, некого выявлять. Даже те, которые допускали вредные измышления, давно уже стали на путь истинный!
— Не думай, что все так просто, — пробурчал майор. — Не исключено, что все эти люди только делают вид, что отказались от своих ложных взглядов! На самом же деле, они затаились! Вот почему мы должны проявлять бдительность и не расслабляться ни на минуту! Понимаешь?
— Да, понимаю, товарищ майор.
Вернувшись в свой штабной кабинет, Зайцев застал там Горбачева, беседовавшего с Балобиным.
— О, Иван, наконец-то! — воскликнул Балобин. — А мы тут только что тебя вспоминали!
— А что случилось? — спросил Зайцев.
— Знаешь, у нас в роте, в самом деле, происходят какие-то странные вещи! — промолвил Балобин. — Вот только что пришел капитан Козлов и распорядился готовить приказ на перевод Фреймутса в кабельно-монтажную роту!
— Что за чудеса? — удивился Зайцев. — Только что туда перевели Шорника, а теперь уже и Фреймутса!
— Видишь ли, за что перевели Шорника, мы-то знаем, — возразил Балобин, — а вот за что прогоняют из роты Фреймутса, мне не совсем ясно. Может быть ты что-нибудь знаешь? — И он как-то странно посмотрел на Зайцева.
— Понятия не имею! — ответил тот. — Я, конечно, знаю, что Фреймутс — человек довольно резкий. Помнишь, как он радовался, что убрали из роты Шорника?
Балобин кивнул головой.
— Так вот. Не наказание ли это ему от Бога за такое неприличное поведение?
