— Да ну его, этого дурачка! — воскликнул начпрод. — Это же пьяница! Пока он тут на кухне под контролем других поваров, терпеть его выходки еще можно! А разве пошлешь его с курсантами? Да он их голодом уморит!
— Товарищ лейтенант! — вмешался в разговор Горбачев. — А вы меня пошлите! В конце концов, я — тоже повар! У меня — наивысший, шестой разряд! Мы же проходили поварское искусство в институте! Я даже был в ГДР! Там у нас отбывали практику самые лучшие студенты…И ничего, справлялся!
— Так ты — повар?! — вскричал обрадованный Потоцкий. — Ну, слава Богу, выручил! И ты сможешь готовить пищу для солдат?
— А почему бы и нет? — усмехнулся Горбачев. — Я же готовил пищу и более требовательным людям! Справлюсь. Можете не сомневаться!
— Ну, что ж, — сказал довольный Потоцкий, — тогда я сейчас же побегу к Худкову и доложу ему об этом. Думаю, что этот вопрос мы решим положительно! — И он выскочил в коридор.
— Зачем тебе это надо? — спросил Зайцев Горбачева, когда они остались одни. — Ведь придется целый месяц вкалывать, как проклятому? Ну-ка, накормить два взвода! Это не шутка!
— Для меня это сущая чепуха! — возразил Горбачев. — Дадут походную кухню. Дрова будут, продукты — тоже. Назначим ответственных за работу на кухне. А что касается приготовления еды, то это мне нетрудно. По крайней мере, на целый месяц вырвусь из роты и поживу как «белый человек»!
В это время прибежал Потоцкий. — Ну, что, товарищ Худков согласен! — промолвил он. — Значит, едем в понедельник в колхоз!
— Как, уже в ближайший понедельник? — удивился Горбачев.
— Да. Поэтому собери необходимые вещи, — ответил начпрод, — и мы утром, сразу же после завтрака, уедем!
— Я тоже уеду в понедельник сразу же после завтрака, товарищ лейтенант! — улыбнулся Зайцев.
— Ты что, смеешься? — пробормотал Потоцкий. — Нашел, понимаешь, время для шуток!
— Да я серьезно говорю! — воскликнул Зайцев. — Меня тут вот вызвал Подметаев и сказал, чтобы я съездил первого сентября в подшефную школу и провел «урок мужества»!
— Замотал нас этот Политотдел! — заорал начпрод. — Что ни день — все новые штучки! Так как же нам быть?
— А никак товарищ лейтенант, — махнул рукой Зайцев. — Вы спокойно себе поезжайте в колхоз, а я утром съезжу в школу на политотделовской машине, проведу урок да и вернусь назад. Думаю, что ничего страшного здесь без меня за пару часов не произойдет…
— Ну, смотри сам, — вздохнул Потоцкий. — Справишься, так справишься! Значит, нечего тогда и шум поднимать!
На следующий день на ротную утреннюю поверку явился Розенфельд. Все уже знали, что он не случайно прибыл в казарму. Обычно на утренней поверке присутствовал старшина роты — прапорщик Пристяжнюк, с которым воины свыклись так же, как и с внутренним убранством казармы. Пристяжнюк почти никогда ни во что не вмешивался. Приходил он также тихо, как и уходил. Зайцев вообще его не замечал. Вот и на этот раз Пристяжнюк молчаливо стоял рядом с Розенфельдом, напоминая скорей неодушевленный предмет, чем сурового воина — старшину.
После переклички Розенфельд произнес небольшую речь. — Сегодня, иоп вашу мать, — сказал он, — чтобы все, сразу же после развода, пришли в роту! Будем проводить комсомольское собрание! Как вы знаете, тот долбоиоб Шорник был изгнан из роты за недостойное поведение! А он, как ни печально, был секретарем бюро ВЛКСМ…Поэтому нам предстоит избрать нового комсомольского вожака! Чтобы все явились, как штык! Понятно?
— Ну, вот, — подумал Зайцев, — и прошла неделя, которую я взял на размышление. Судя по всему, Розенфельд не забыл моих слов.
В установленное командиром роты время в Ленинской комнате собрались почти все воины хозподразделения. Как обычно, за передними столами сидели сержанты, а так называемый стол президиума занял капитан Розенфельд. — Так! Тихо! — громко сказал он и встал. — Вот этот стол, — военачальник указал рукой на стол президиума, — теперь будет занимать новый секретарь комсомольской организации. А вот это, — капитан поднял вверх толстую голубую тетрадь, — протоколы комсомольских собраний! Новый секретарь будет их регулярно составлять! Понимаете, о чем я говорю?
Воины молчали.
— Итак, — продолжал Розенфельд, — нам нужно избрать такого человека, чтобы он умел не только проводить комсомольские собрания и вести комсомольскую документацию, но и пользовался вашим уважением. А потому как комсомол базируется на принципе демократического централизма, я предлагаю вам избрать сейчас же из своей среды такого человека. Я не хочу вам навязывать свою кандидатуру, ибо это — ваше собственное дело! Главное, это чтобы вы понимали, какую большую ответственность будет нести ваш вожак! Ну, что ж, давайте ваши предложения!
После такого вступительного слова желающих высказаться не оказалось: нести ответственность, проводить собрания и составлять протоколы не хотел никто.
— А это как, освобожденная работа? — спросил вдруг кто-то из середины зала.
— Нет, это дополнительная, но почетная работа, — ответил Розенфельд. — Ее нужно вести, в основном, в личное время! Ну, как? Есть желающие? Давайте, товарищи, работайте!
Однако солдаты молчали.
