— А ты, Силантьич, не шуми, — спокойно сказал Горбачев. — Мы про тебя не забыли! Видишь, что тут, — он вытащил из сумки бутылку водки и показал ее бригадиру. — Вот сейчас подойдет наш шеф, сядем и пообедаем! Понял?
— А, ну, это другое дело, — улыбнулся бригадир, — тогда ловите, сколько хотите! Главное, чтобы совесть знали! А коли совесть знаете, то и все в порядке!
— Вон, смотрите, — промолвил Горбачев, — едет наша машина! Пойдемте ей навстречу! Забирай, Иван, ведерко с рыбой! Там вечерком зажарим!
Грузовик остановился, и из него выскочил Потоцкий.
— Ну, что, товарищ лейтенант, погрузили картошку? — спросил Зайцев.
— Еще нет, — ответил начпрод. — Я договорился с председателем. Он непротив. Нужно только, чтобы нам помог бригадир. Вот как раз он тут сам! Пойдем-ка, Силантьич, распорядишься, — обернулся он к бригадиру. — Нужно погрузить картошку!
— А как же это? — кивнул Силантьич головой в сторону горбачевской сумки.
— А что там? — спросил Потоцкий.
— Да две бутылки «беленькой»! — ответил Зайцев. — Мы думали, что вы приедете, и мы сразу пообедаем!
— Погодите, ребята, вот загрузим картошку, тогда и выпьем, — улыбнулся начпрод. — За этим дело не станет! Давай-ка, Силантьич, в кабину! Чем быстрей загрузим, тем лучше!
— Ну, что ж, — закряхтел бригадир и полез в машину. — Ладно, поехали на склад и чтобы мигом назад!
…Через час наши герои сидели у небольшого оврага и подбрасывали в костер сухие ветки.
— Ну, за новую жизнь! — произнес Потоцкий и поднял стакан. — Чтобы было хорошо служить с новым командиром!
— Всего вам хорошего! — сказал бригадир и чокнулся с начпродом. Зайцев с Горбачевым также подняли свои стаканы.
Так они, разговаривая и неспешно закусывая, опорожнили две бутылки.
— Теперь, давайте мою! — улыбнулся Потоцкий и достал из своей необъятной сумы еще одну бутылку водки.
— Дай Бог не последнее! — сказал со счастливой улыбкой бригадир и опрокинул в себя любимый напиток.
Зайцев больше не пил, да и Горбачев только создавал видимость участия в общей попойке.
— Хватит, Ваня, — сказал Зайцев своему другу, — за Силантьичем нечего гнаться. Судя по всему, это стойкий боец!
Еще через час все было кончено. Совместными усилиями Зайцев, Горбачев и Потоцкий погрузили тело нестареющего душой бригадира на мешки с картошкой, и машина поехали к жилому массиву.
— Пионеры идут, пионеры! — вскрикнул бригадир, когда грузовик подлетел на ухабах.
— Сиди, дед, не рыпайся, — пробурчал Горбачев, — а то я тебе тут! — И он взмахнул кулаком.
— Ох, Господи, — простонал Силантьич, — и докуда эта война будет длиться? Ох, проклятая оккупация!
Г Л А В А 22
П Р И К А З О Б У В О Л Ь Н Е Н И И
Сразу же после того как наши герои отвезли бригадира Силантьича домой, они подъехали к тому самому бревенчатому дому, у которого Зайцев встретил Горбачева.
— Пойдемте, товарищ лейтенант, в избу, — предложил Горбачев. — Здесь в отдельной комнате вы хорошо отдохнете перед дорогой.
Потоцкий кивнул головой.
Курсанты, встречавшиеся на пути начпрода, вытягивались «в струнку» и отдавали честь. — Вольно, вольно, — говорил Потоцкий и прикладывал руку к фуражке.
— Ну, вот, — сказал Горбачев, когда они вошли в комнату, — вы тут располагайтесь, а я пойду заниматься делами.
— Разбудишь нас часиков в пять! — сказал начпрод. — Мы поужинаем и поедем.
Комната была небольшой. На полу лежали матрацы и подушки. Белья на них не было. Потоцкий снял китель и повесил его на единственный стул, стоявший посреди комнаты.
— Ложись, Иван, отдохни! — предложил он и без долгих слов завалился на матрац поближе к стене.
Зайцев улегся на другой матрац, в трех шагах от своего начальника, и попытался уснуть. Однако у него ничего не получалось. Вместо сна в голове роились одни воспоминания. Поворочавшись с боку на бок, Иван не выдержал и встал.
— Пойду-ка я лучше посижу с Горбачевым, — решил он и глянул на Потоцкого. Тот безмятежно спал. Зайцев вышел в коридор. — Где Горбачев? — спросил он встретившегося ему на пути курсанта.
— Он там на улице. Рыбу жарит, — ответил тот.
Действительно, Горбачев хлопотал возле костра. — Ты что это, Иван, встал? — удивился он, увидев Зайцева. — Уж лучше бы отдохнул перед дорогой!
— Да мне не спится, — ответил Зайцев. — Лежу себе, как доска, а заснуть не могу. Тут еще стал вспоминать о службе, о делах в роте…Как они надоели!
— Да, за два года в такой обстановке можно сойти с ума! — кивнул головой Горбачев. — Слава Богу, что я после института! А то пришлось бы, как тебе, гнить в этой тюрьме…
Так они разговаривали, а Горбачев во время беседы периодически подходил к сковороде, стоявшей на кирпичах над огнем, и переворачивал ножом жарившуюся рыбу. — Ну, вот, с этим делом покончили, — сказал он, наконец, и крикнул сидевшему неподалеку на бревнышке курсанту: — Неси-ка, Сергей, сюда тарелку. Я буду рыбу накладывать!
В пять часов, как того требовал Потоцкий, его разбудили. Зайцев зашел в комнату, где он спал, и крикнул: — Товарищ лейтенант! Вставайте! Пять часов!
Начпрод, как ни странно, сразу же поднялся. — Ну, что ж, — сказал он, надевая китель, — значит, сейчас будем ужинать, а потом поедем домой!
