— Ну, ты же знаешь, что Коннов, проснувшись во время своей лекции, обнаружил, что половина его слушателей сбежала?
— Знаю…
— Он так рассвирепел, что соскочил с трибуны и стал выкрикивать проклятия по адресу нашей роты! Затем он отпустил всех слушателей, сел за стол и тут же в зале написал докладную командиру части. Благо, было предостаточно бумаги.
— А почему он обвинил только нас одних? В конце концов, от него сбежали почти все «старики» и «черпаки» из других рот?
— Черт его знает! Он давно таит на нас обиду. Может из-за того, что мы его однажды осмеяли на политзанятии? Помнишь? Ты же сам тогда задавал тон!
— Ну, и что дальше? Будет ли дан ход его рапорту? — перебил Шорника Зайцев. — Ведь может возникнуть скандал?
— Думаю, что до командира эта история не дойдет. В самом крайнем случае всем этим делом займется замполит — полковник Прохоров. Но и тут приятного мало: он нас тоже не любит!
— Слушай, Вацлав, а если посадить Коннова в калошу?
— Каким образом?
— Мне тут пришла в голову одна идея, — усмехнулся Зайцев. — Ведь в зале от нашей роты присутствовали «молодые»?
— Ну, так и что?
— А то, что, выходит, не вся рота сбежала!
— Верно! — обрадовался Шорник. — Я понял твою мысль. Насчет всей роты Коннов приврал!
— А что если мы договоримся всей ротой, что никто с лекции не уходил. Пусть докажет, что нас там не было! Ведь в его рапорте, судя по всему, нет конкретных фамилий?
— Отлично! — согласился Шорник. — Так и сделаем! Вечером после отбоя я сам поговорю с ребятами.
На следующее утро во время переклички Розенфельд объявил воинам, чтобы они сразу же после развода на работы возвратились в казарму для разбирательства по рапорту подполковника Коннова.
Приказ командира роты был выполнен, и в установленное время весь личный состав заполнил Ленинскую комнату.
На разбирательство пришли, как и предполагалось, начальник Политотдела полковник Прохоров и подполковник Коннов. После соответствующего ритуала Прохоров подошел к трибуне и начал свою гневную проповедь: — Товарищи! Как же вы могли так низко пасть? Неужели вам было неинтересно послушать лекцию опытнейшего политработника? Как вам не стыдно?
В комнате зашумели.
— Чего нам стыдится? — громко сказал кто-то из «стариков». — Мы же сидели на лекции!
— И мы! — закричали «молодые». — Мы все сидели!
— И я был на лекции! — крикнул Зайцев. — Хотите повторю, что говорил Виктор Прохорович?
— Постойте! — призвал к тишине Прохоров. — А как же тогда рапорт товарища Коннова?
Коннов выскочил из-за стола. — Я отчетливо видел, что пустовали места в зале! — заорал он. — Нечего выставлять меня тут дурачком! Вы все нагло ушли с лекции! — И знаменитый лектор покраснел как вареный рак.
— Ну, уж нет, погодите! — подскочил Розенфельд. — Я не позволю обвинять свою роту безосновательно! Пусть товарищ Коннов назовет конкретные фамилии отсутствовавших!
— Назовите фамилии, Виктор Прохорович, — потребовал замполит, — или хотя бы укажите рукой на тех, кто отсутствовал!
— Да все отсутствовали! Я повторяю: все! — закричал Коннов.
— А вот и неправда! — громко сказал Шорник и встал. — Я был на лекции и видел, как вы соскочили с трибуны и стали кричать, что вот, дескать, пьяницы из хозподразделения самовольно ушли! — Он так вошел в роль оскорбленного человека, что даже покраснел.
— И я был на лекции! — снова закричал Зайцев. — Давайте, я расскажу, о чем она была!
— Пожалуйста, расскажите, — согласился Прохоров. — Тогда станет совершенно ясно, были вы или нет.
Коннов покачал головой. — Это — оскорбление! — сказал он, и сразу же установилась тишина. — Я — старый человек и если говорю правду, значит, это правда! Какое может быть сомнение в правоте моего рапорта?
— Я не собираюсь оспаривать вашу правоту и оскорблять вас! — возмутился Розенфельд. — Я только хочу, чтобы вы поняли: произошла ошибка! Ушла не хозяйственная рота, которая, как вы понимаете, не могла занимать целую половину зала, а совсем другие роты! Вы просто перепутали…
— Ишь, чего выдумал? Что я, путаник какой-то? Разве я не видел, кто ушел?! — снова заорал Виктор Прохорович.
Розенфельд в долгу не остался. — Я тоже не мальчик! — закричал он в ответ. — Нечего надо мной издеваться! Это все интриги! Чуть что не случись: хозподразделение! Мы всегда во всем виноваты! А где доказательства, фамилии?
— Прекратите перепалку! — возмутился замполит. — Получается не разбирательство, а одна ругня! Мы все тут заинтересованы в установлении истины, а не во взаимообвинениях! Давайте спокойно разберемся, кто отсутствовал на лекции, по какой причине и накажем виновных!
— Встаньте, товарищи, кто отсутствовал! — приказал Розенфельд.
— Я, товарищ капитан! — жалобно простонал Козолуп и вышел из-за стола.
— Ох, иоп вашу мать! — захохотал Розенфельд. — Сядь, сядь…Ох, не могу!
Тут засмеялись и остальные воины. Глядя на Козолупа, захохотал и Прохоров. — Пусть выйдет из комнаты! — прохрипел, задыхаясь, он.
— Выйди, придурок! — приказал Розенфельд, схватившись обеими руками за стол.
Козолуп выскочил в коридор.
Когда смех прекратился, Прохоров спросил, вытирая рукой слезы: — Что это, товарищ Розенфельд, за дурак?
