Вот почему Зайцев провел весь выходой день второго февраля в штабе за чтением книг, изредка отрываясь от них для бесед с товарищами.
Сразу же после завтрака он уселся за самоучитель английского и выполнил необходимые упражнения. После этого Иван вытащил из стола взятую в библиотеке книгу Ши Найаня «Речные заводи» и стал ее читать. Ему очень нравилась китайская средневековая классика. Прежде всего, грубым, простонародным реализмом, который проявлялся с таким юмором, что невозможно было не смеяться и не проводить параллелей с современной жизнью советских людей. Образ гениального полководца Сун Цзяна, лежавшего в луже собственной мочи и симулировавшего помешательство в трудный для его жизни момент, очень напоминал готовых на все ради достижения своих целей советских руководителей и чиновников, а решение любых проблем с помощью взяток, как образец умения жить, в полной мере отвечало поведению представителей власти всех мест и регионов России. Особенно смешна была в романе сцена, когда Сун Цзян подошел к одному чиновнику и, не пытаясь его уговаривать, как это порой делали многие советские люди, сразу же достал слиток серебра. Чиновник подхватил деньги и весело заулыбался: какой перед ним хороший человек!
Когда Зайцев прочитал этот эпизод, он сразу же вспомнил историю в колхозной бухгалтерии, когда главный бухгалтер послала его за начальником только для того, чтобы получить взятку.
В романе имелось много других увлекательных сцен и обаятельных героев: этаких китайских прохоровых, конновых, розенфельдов и…даже козолупов! Перелистывая страницу за страницей, Иван от души смеялся над ними.
Вдруг в самый разгар чтения «Речных заводей» в дверь кто-то постучал.
— Войдите, — сказал Зайцев и отложил книгу в сторону.
— Ба! — подумал он про себя. — Балкайтис! Вот уж чудеса!
Действительно, в гости к Ивану пожаловал тот самый герой, о котором Зайцев со Скуратовским настрочили столько донесений…
На мгновение, вспомнив о доносах, Иван смутился, но взял себя в руки и приветливо произнес: — Заходи, Антониус, присаживайся, с чем ко мне пожаловал?
Балкайтис уселся на стул Потоцкого и после недолгой паузы спросил: — Это правда, Иван, что ты изучаешь английский?
— Да, — ответил Зайцев, — по самоучителю Петровой, а что?
Надо сказать, что в реальной жизни он очень редко встречался с Балкайтисом и чувствовал себя с ним неловко. Сказывалась, вероятно, негативная сторона дела, связанная со Скуратовским.
Как ни странно, Иван не испытывал враждебных чувств к этому человеку и даже почему-то уважал его. Все доносы, написанные на Балкайтиса, не имели никакой связи с реальным образом этого парня, с которым Зайцев вообще-то почти никогда на политические темы не разговаривал. Срабатывала психологическая установка советского человека: если начальники дали команду — ее надо выполнять! Или иначе: надо было Скуратовскому создать нужный образ Балкайтиса — Иван услужливо его создавал.
Таким путем советские люди в свое время истребили почти половину населения собственной страны, даже не задумываясь в большинстве случаев над тем, что они натворили. А вообще-то советские люди очень часто совершали поступки такого рода с несерьезностью и какой-то беспечностью, совершенно не представляя себе всех возможных последствий.
Так, Зайцев даже и не предполагал, что сочиняя всякую ерунду о Балкайтисе, он таким образом портил ему жизнь, что рано или поздно эти доносы принесут несчастному парню колоссальный вред, закроют ему все пути в жизни, обрекут его на беспросветную нищету поднадзорного антисоветчика. На Зайцева доносили, и он доносил на других. Казалось, что так и должно быть, что это — обязательная и незыблемая система взаимоотношений между людьми. Поэтому Иван довольно быстро успокоил свою совесть мыслью о том, что если бы не он, так кто-нибудь другой писал бы на этого парня доносы…Тем более, что еще задолго до Ивана кто-то ведь направил Скуратовского по его следу…
— Иван, — сказал вдруг громко Балкайтис и отвлек его от размышлений, — ты что, не слышишь, что я говорю?
— А? Слышу! — ответил рассеянно Зайцев. — Ты, наверное, хочешь позаниматься по моему самоучителю?
— Я не совсем хорошо говорю по-русски, — сказал Балкайтис. — Поэтому я буду иногда заходить к тебе за консультацией, если, конечно, у тебя есть время.
— Заходи когда хочешь! — искренне обрадовался Иван. Он любил оказывать кому-либо помощь. И тем более не мог отказать человеку, перед которым чувствовал себя виноватым! Он хотел хоть чем-то искупить свою подлость.
— Ну, я пойду? — спросил Балкайтис.
— Не спеши, — засуетился Иван, — сегодня же выходной. Хочешь, возьмем в магазине винца или водочки?
— Нет, я не пью, — поспешно ответил гость, — потому что не вижу ничего хорошего в выпивке! Да и в «самоволку» меня не тянет…
— Да и я, по правде сказать, тоже не любитель выпить, — промолвил Иван.
Постепенно они разговорились и перешли к теме вчерашнего скандала.
— Интересно, будет ли дан ход этой истории с Конновым? — спросил Иван.
