— Не знаю, — ответил Балкайтис. — Судя по тому, что в роте появился дежурный по части, должен быть немалый скандал!
— А почему пришел дежурный по части?
— Говорят, что Коннов написал докладную на имя командира части и, уходя домой, передал ее дежурному по контрольно-пропускному пункту, чтобы тот сразу же уведомил комдива.
Балкайтис настолько хорошо говорил по-русски, что акцента почти не было заметно.
— А чего ты говоришь, что плохо владеешь русским? — спросил Иван. — Ведь речь у тебя очень чистая, по крайней мере, лучше, чем у многих русских ребят!
— Это потому так кажется, — Балкайтис покраснел от удовольствия, — что я очень внимательно слежу за своей речью и от этого устаю. А значит, и русский язык я пока плохо знаю. В некоторых книгах мне очень часто встречаются не только незнакомые слова, но даже целые предложения. Вот я и попросил бы тебя помочь мне, когда наткнусь на непонятное.
— Но почему ты выбрал именно меня?
— Я вижу, что ты очень грамотный и культурный человек, в то время как в роте собрались, в основном, грубые и глупые люди. К кому же мне обратиться?
— Понятно. Ну, ладно, я готов тебе помочь, когда тебе будет угодно, — снова пообещал Иван. — В том числе и по английскому языку. А сейчас возьми самоучитель и посмотри, сможешь ли ты им пользоваться…
Балкайтис взял учебник и стал его листать. — Всего двадцать шесть уроков? — спросил он. — Это что, если за неделю выполнять все упражненя одного урока, можно за полгода выучить язык?
— Ну, основательно язык ты, конечно, по самоучителю не освоишь, но заложить основы, я думаю, сможешь.
В это время в дверь постучали, и вошел Шорник. — О, кого я вижу! — улыбнулся он. — Балкайтис! Собственной персоной!
— Ну, я пойду, — сказал Балкайтис.
— Почему? Я же тебя не гоню? — возразил Зайцев. — Посиди. Вацлав нам не помеха.
— Нет, я лучше пойду! — решительно заявил литовец. — У меня и так много работы на насосной. Лучше приходи ко мне туда.
И он направился к выходу.
— Что это ты развел тут с ним «шуры-муры»? — возмутился Шорник. — Никак профилактической работой занялся? Да еще, как говорится, не отходя от кассы, прямо-таки в своем кабинете!
— Да он сам ко мне пришел, — ответил Иван. — Причем тут профилактическая работа? Неужели ты думаешь, что я только сижу и мечтаю о выполнении заданий Скуратовского? На хер он мне нужен!
— Вот это дело! — оживился Шорник. — Везде и во всем нужно искать свой интерес!
— Да какой мне, честно говоря, интерес от донесений на Балкайтиса? — огрызнулся Зайцев. — Парень он неплохой. Мне даже жаль, что я влез в это говно! Судя по всему, этот Балкайтис никогда никаких антисоветских взглядов не высказывал! Чего он попал на заметку Скуратовскому?
— Знаешь, ты очень любопытен! — рассердился Шорник. — Неужели ты думаешь, что там дураки? Если он уже попал к ним на заметку, то наверняка не случайно! И откуда ты знаешь, что у него на уме? Коли КГБ им заинтересовался, то он наверняка где-то в свое время засветился!
— Видишь, Вацлав, — произнес Иван задумчиво, — мы тут пишем на ребят всякую муть. Приписываем им столько высказываний, такие мысли, которые даже в голову не могут придти простому неученому человеку! А вдруг им это аукнется? Где гарантии, что ребята впоследствии за это не пострадают?
— Ничего им не будет! — уверенно сказал Шорник. — Армия все спишет! Да и кому они нужны на «гражданке»? Пойми, в нашей стране, будь ты хоть семи пядей во лбу, ничего в жизни не добьешься, если нет влиятельных родственников и больших денег! В конце концов, какая разница, будет ли работяга Туклерс иметь за собой «хвост» от КГБ или нет? Он как был простым человеком, так им и останется! А если у него есть необходимые связи, он быстро отмоется. Даст кому следует взятку, и от всех этих донесений не останется никаких следов!
— Значит, им ничего не будет за то, что мы пишем?
— Абсолютно ничего! Это как бы развлечение и все! А впрочем, не ты ли совсем недавно кипел ненавистью к Туклерсу? Что, теперь уже стало жалко его?
— Честно говоря, да. Как-то все перегорело и никакой злобы не осталось, — пробормотал Зайцев. — И сейчас мне их жалко…
— Я же сказал, что это — чепуха! — засмеялся Шорник. — Выбрось ты из головы все эти угрызения совести. «Не бери в голову, а бери в плечи»!
— Знаешь, Вацлав, а «органы» могут замять то, что было в прошлом? — спросил вдруг Иван.
— Что именно?
— Я подозреваю, что на меня в свое время тоже кто-то доносил, потому что, несмотря на хорошие оценки, меня не принимали ни в один институт!
— Думаю, что у нас от этого никто не застахован. На меня, например, доносили. Если ты считаешь, что тебе кто-то помешал поступить в институт, то почему бы об этом не спросить у Скуратовского?
— А есть ли смысл? Вдруг Скуратовский получит обо мне такую отрицательную информацию, что ни о чем не захочет разговаривать?
— Чепуха! Он наоборот даст тебе полезный совет, как избавиться от своего «хвоста». Если он, конечно, есть.
Дальше друзья перешли к обсуждению последних событий.
— Я так ничего и не понял, Вацлав, что за скандал вчера устроил Коннов? — сказал Иван.
