Розенфельд как-то странно на него посмотрел. — Я вот по какому поводу сюда пришел, товарищ Зайцев, — сказал он после некоторого раздумья. — Ко дню Советской Армии, двадцать третьего февраля, мы должны подготовить концерт художественной самодеятельности. Это будет конкурс на лучший концерт среди рот части, понимаешь?
— Понимаю, — ответил Иван. — Но причем здесь я?
— Я вот тут поговорил с товарищем Потоцким, — ответил Розенфельд. — Ну, и, кроме того, побеседовал с твоими ротными товарищами. Все считают, что ты обладаешь хорошими организаторскими способностями. Поэтому я хочу, чтобы ты занялся организацией концерта, и мы заняли первое место в конкурсе самодеятельных коллективов, понимаешь?
Иван задумался. Такими вопросами ему еще никогда не приходилось заниматься.
— Но я ведь не музыкант и даже не певец? — возразил он. — Разве я смогу добиться хороших результатов, не имея необходимого опыта?
— Если захочешь — всего добьешься! — воскликнул Розенфельд. — Сам пойми, ну, кого я поставлю руководить ребятами? Не Козолупа ведь?
— Ну, Козолуп, допустим, дурачок! — возмутился Зайцев. — Но неужели в роте нет других, более толковых ребят? Возьмите литовцев или латышей! Они и певцы и музыканты! А Балкайтис даже учился в консерватории! Пусть вот кто-нибудь из них и организует концерт!
— Ты не понимаешь, чего я хочу! — рассердился командир роты. — Я не собираюсь заставлять тебя петь или играть на каком-нибудь инструменте! Твое дело — организовать их, понимаешь, организовать! Значит, нужно будет составить план, какие мероприятия или номера будут входить в концерт. Сходи в клуб, возьми образцы таких планов и сделай свой. Переговори с ребятами, выяви самых способных. Собери из них хор. Может найдется кто-нибудь, кто хорошо читает стихи. Москвичи умеют играть на электрогитарах. Словом, сам организуй это дело!
— Вот так да! — покачал головой Иван. — Да вы возлагаете на меня невыполнимую работу!
— Коль справился с продовольственными вопросами, то справишься и с этим! — решительно сказал Розенфельд и пошел к выходу. — А если что надо будет, обращайся ко мне. Я всегда помогу!
И он торжественно удалился, оставив Ивана в состоянии полного оцепенения.
— Послушай, товарищ Зайцев, — сказал, глядя на его отупевшее лицо, Потоцкий, — поверь, я тут совершенно не при чем! Розенфельд абсолютно ни о чем со мной не советовался. Не думай, что я навязал тебе эту работу! Он говорил со мной совсем о другом!
— Да я на вас и не думаю, товарищ лейтенант, — пробормотал Зайцев. — Если Розенфельд что задумает, от него непросто отделаться! Полагаю, что придется заниматься этой чертовой самодеятельностью. В конце концов, если это в человеческих силах, почему бы мне и не справиться?
— Справишься, я тоже так думаю, — кивнул головой начпрод. — Ничего страшного не происходит. Возьмешь образец плана. Составишь свой. Подыщешь ребят. И — все в порядке!
— Да, пожалуй, — согласился Иван. Будущее уже не казалось ему таким мрачным.
Вечером после ужина он пошел в клуб.
В вестибюле расхаживали рядовые Карчемарскас и Середов.
— Йонас, — обратился к своему сверстнику Иван. — У тебя есть планы проведения концертов?
— Зачем тебе?
— Да вот Розенфельд заставил меня заниматься организацией художественной самодеятельности к празднику двадцать третьего февраля!
— Тебя? — окинул его острым взглядом с головы до ног Карчемарскас.
— Да, меня! А что, не нравится? — усмехнулся Иван.
— Чего мне не нравится? Команду дали, так выполняй! Есть тут у меня пачки разных бумаг. Пойдем. Будешь разбирать, какая тебе там подойдет!
И они пошли в клубную кладовку.
Зайцев без особого труда отобрал несколько различных планов проведения концертов. Нашел он и папку с «литературным монтажем» — сборником стихов о революции, войне и трудовых буднях советских граждан — предназначенным для публичного чтения поочередно специально отобранными воинами.
— Этого вполне достаточно, — сказал он Карчемарскасу. — Дай мне только какой-нибудь пакет.
Товарищ достал из стола бумажную папку и протянул ее Зайцеву: — На, бери!
— Спасибо! — поблагодарил Иван. — Когда подготовим концерт, я все верну.
Он уже собрался идти в штаб, как вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль: — А что если я зайду на насосную и посмотрю, как там устроились Балкайтис и Кикилас? Тут ведь недалеко, сразу же за «капепе»?
Эта мысль пришлась ему по душе. Зайцев вышел из клуба, открыл дверь контрольно-пропускного пункта и приблизился к металлическому заграждению, державшему вращающуюся дверь. Справа от этой двери располагалось окошечко комнаты помощника дежурного по части. Для того чтобы выйти из части, нужно было, чтобы дневальные нажали на рычаг, и металлическое заграждение открылось.
Иван заглянул в окошко. — Откройте дверь! — попросил он дневальных, курсантов учебной роты, сидевших у рычага.
— Куда вы идете? — спросил один из них.
— На насосную. Проверять, как там дежурят солдаты роты! — соврал Зайцев.
Раздался металлический треск.
— Проходите! — сказал дневальный.
Иван вышел на улицу и направился к небольшой будке — насосной станции.
