– Как ты ее назвал?
– Соня? – непонимающе переспрашиваю.
Рита кивает.
– Соня, Сонюшка, Софийка, – говорит она. – Мне очень нравится.
Власова Софья Ярославна. Хм!
– Да, мне тоже нравится. Надеюсь, скоро чехарда вокруг тебя закончится, и мы сможем получить все документы.
Рита хмурится, и я тороплюсь ее успокоить:
– Осталось совсем недолго, поверь мне.
Она проглатывает ком страха и бормочет:
– Хорошо.
Рита тормошит дочку, и та начинает недовольно вопить. Мы неловко, в четыре руки, запаковываем Соню в подгузник-парашют, натягиваем на дрыгающиеся ножки штанишки, всовываем сопротивляющиеся ручки в рукавчики и аккуратно защелкиваем малюсенькие кнопочки.
– Дать ей соску? – спрашиваю у Риты.
– Нет, лучше грудь. Мне кажется, она голодная. Я не понимаю, попадает что-нибудь ей в рот или нет. Что, если молока не будет?
– Ну-ну, не переживай. Все сложится, как надо, – успокаиваю ее, усаживаясь рядом. Беру Соню на руки, покачивая, но тут же передаю девочку маме. – Покорми ее.
Рита прикладывает дочь к груди, я накрываю их пледом и глажу Ритины руки и спинку малышки.
– Все будет хорошо, Рит. Мы справимся.
В ее глазах блестят слезы, но она сжимает веки. Кажется, так и засыпает. Вскоре и Соня выпускает изо рта сосок, расслабленно отклоняя головку.
Я прикрываю женскую грудь, перехватываю малышку, уношу ее в детскую и укладываю ребенка в кроватку. Думаю прилечь здесь же, на диване, чтобы следить за ней. Так и засыпаю. А просыпаюсь от обиженного плача ранним утром.
Пока Рита кормит и переодевает Соню, мне нужно решить вопрос с работой.
– Теть Нюр! – говорю после тихого приветствия. – Радость-то какая! Соня родилась вчера!
Выслушиваю шквал эмоций и поздравлений и без зазрения совести прошу:
– Помощь твоя мне здесь нужна. С малышкой надо посидеть – Рите пока отдыхать нужно.
– Ярик, я всегда за милую душу! Но приболела я. Температурю. Бронхит. Ираида Альбертовна послушала. Это теперь когда еще кашель пройдет! Не могу я вас заражать!
Черт! Такого я не ожидал!
– А чего не сказала?
– Чай, не маленькая, – смеется она в трубку. – Что ж я тебя по пустякам от семьи и службы отвлекать буду!
– Поправляйся тогда скорее! – рассеянно говорю ей и прощаюсь.
Следующий звонок нервирует меня заранее. Нужно позвонить Власовой, и я ума не приложу, что делать, если она встанет на дыбы и откажется мне помочь.
– Ярослав, какого черта с ранья беспокоишь? Случилось чего?
– И тебе доброе утро, Ангелина Анатольевна, – церемонно начинаю я, но тут же плюю на условности: – Гель, прикроешь меня на несколько дней? Скажи, что я разрабатываю версию или еще что-нибудь, ладно?
– А ты разрабатываешь? – с сомнением протягивает она.
– Ага.
– Ладно, – подозрительно легко соглашается она.
По дому проносится детский плач.
– Это что у тебя там, котенок?
– Гель, ну какой мне котенок? – усмехаюсь в ответ. – Телевизор. Я побежал. Позвоню чуть позже, скоординирую работу на сегодня.
– Как скажешь, начальник.
– Спасибо, Ангелин. Ты даже не представляешь, как здорово выручишь меня!
Возвращаюсь в спальню и забираю у Риты девочку.
– Давай, Соня, ты папочке пожалуешься на жизнь, а мамочка немного отдохнет, ладно? – пропеваю на мотив колыбельной и пресекаю взглядом любые возражения со стороны Ритки.
Прижимая младенца к себе, целую растрепанную макушку той самой мамочки.
– Отдыхай, Рит. Проголодается – принесу.
Она открывает рот, чтобы поспорить, но я с улыбкой качаю головой.
– Не спорь. Пожалуйста. Чем быстрее ты восстановишься, тем быстрее я смогу продолжить решение всех остальных вопросов.
Я смотрю на Сонечку, и сердце сжимает неведомый раньше страх. Непросто быть папой, когда подозреваешь, что на твоего ребенка ведется охота.
Первая неделя новой жизни окрашена столькими разнообразными и незнакомыми эмоциями, что они накрывают меня с головой. Я тону. Захлебываюсь. Перестаю дышать. А потом моя жизнь становится чуть ярче, полнее, и я понимаю, что больше никогда не захочу становиться прежним.
Рита и Соня – моя семья. Оставим условности для кого-нибудь другого, ладно? С самого первого вздоха и на всю оставшуюся жизнь малышка покорила мое сердце, поработила, заставила преклонить колени, поменять ориентиры. Не знаю, что за магическая сила сокрыта в крохотном пухлом тельце, но стоит ей посмотреть на меня своими бусинками глаз, и я понимаю, что люблю ее. Безгранично. Беззаветно. И эта любовь гораздо глубже всего, что я испытывал когда-либо ранее.
Так уж получается, что мы проводим много времени вместе, пока Рита отходит от родов. Вечером третьего дня, стоило ей только подняться на ноги, подскочила температура, а грудь встала кольями. Мне пришлось вызвать Марину Семеновну и полностью взвалить на себя уход за младенчиком, поэтому нам с Соней просто необходимо было подружиться. Что мы и сделали. Ох, чувствую, малышка будет самым избалованным ребенком в мире! Если уже сейчас она вьет из меня веревки, то что будет дальше?
