Мне хочется немедля вызвать группу захвата, ворваться в чертов особняк и забрать оттуда свою дочь. Но подполковник, который, к слову, пребывает в счастливом неведении относительно моей связи с потерпевшей Тумановой и родстве с похищенным ребенком – счастливом, конечно же, для меня, потому что, будь иначе, мне никто бы не позволил продолжать вести это дело, – отдает приказ о наружном наблюдении за новыми фигурантами дела.
– Молоток, Власов! Вот знал, что ты не подкачаешь! Сразу с больничной койки приступить к работе… Такое в первый раз вижу! – говорит он мне. – Но не перегибай палку. Для начала установи, кто похитил дочь мецената Туманова, с какой целью, а потом уже задержишь его и закроешь свое дело.
– Ее похитили из-за завещания, я же предоставил вам протокол опроса нотариуса, который подтвердил факт внесения изменений и особых условий…
– Вот ты не первый год замужем за службой, Власов, а ведешь себя как зеленый пацан! Иди работай! И чтобы без самодеятельности! Мэр больше не потерпит ошибки. Узнай, кто, зачем и почему. И задерживайте. При хорошем наблюдении больше недели у вас это не займет, главное – не спугнуть преступников.
И я вынужден, скрипя зубами, подчиниться.
В слежке за объектами проходят несколько мучительных для меня дней ожидания.
В один из таких дней я сижу неподалеку от ворот особняка и разглядываю свежие снимки. Елена Пелевина с моей дочерью на руках. Это просто немыслимо. Уму непостижимо. У меня в голове не укладывается, как они могли провернуть все это дельце с собственной кончиной, подставить свою дочь, похитить внучку. Я кручу и так, и этак, но не могу найти ни одной причины происходящего, кроме мести и баснословных денег Туманова. Неужели родители настолько ненавидели Маргариту, что устроили ей всю эту сладкую жизнь? Узнать смогу, пожалуй, только как следует допросив их. И я очень жду этого момента.
Но еще больше я жду отмашки полковника о начале спецоперации. Глупо тянуть. Личности преступников установлены. Чета Пелевиных, считавшихся погибшими, в умышленном убийстве которых обвиняют Маргариту, живы, здоровы и полны сил. Одно это обстоятельство служит основанием для удовлетворения ходатайства об освобождении гражданки Тумановой из следственного изолятора под подписку о невыезде до полного пересмотра материалов дела.
Несколько дней наблюдения позволили нам установить примерный распорядок дня жителей особняка. Прогулки с коляской – дважды. Уход из дома и появление на территории основного подозреваемого – в образе, схожем с внешностью Риты. Больной ублюдок!
Наконец, накануне возвращения девушки домой, полковник объявляет о начале операции по задержанию жителей особняка. Момент идеальный. Вернувшись домой вчера вечером, Максим Пелевин с утра не покидал территорию, а значит, нам удастся накрыть всех одним махом. Мы дожидаемся, когда Елена Пелевина выходит на очередную прогулку с коляской, огибает здание, скрывается в саду, и группа захвата проникает на территорию.
Пока ребята-бойцы зачищают дом, мы с Ангелиной тихонько следуем за женщиной с коляской. Она идет по вымощенной камнем дорожке, покачивая Соню. Я подхожу вплотную и только тогда останавливаю ее.
– Гражданка Пелевина? Подполковник Власов, Следственный комитет. Вы задержаны за мошенничество, подлог документов, инсценировку собственной смерти, повлекших привлечение к уголовной ответственности невиновного, а также за похищение несовершеннолетнего. Пожалуйста, уберите руки от коляски и следуйте с моей коллегой. Обратите внимание, что на территории работает группа захвата, поэтому любой шаг в сторону может быть расценен как попытка к бегству.
Женщина выдыхает, покорно убирает руки от высокой ручки коляски и уходит с Власовой.
А я кидаюсь к коляске. Снимаю дождевик, отстегиваю защитный чехол, раскрываю розовое одеяльце и достаю конверт с ребенком. Откидываю уголок, и у меня темнеет в глазах.
Чертова кукла! Пупс! Это не моя дочь! Это не Соня!
Размашистыми шагами иду к дому, зашвыривая дурацкую насмешку в первые попавшиеся кусты. Сюрприз! В результате спецоперации задержаны двое – супруги Пелевины. Ни долбаного психа, ни младенца в особняке нет! Я самолично прочесываю каждое помещение, но никаких следов или ответов не нахожу.
От злости руки так и чешутся втащить кому-нибудь, но отвлекает капитан Приходько:
– Ярослав Сергеевич, тут из СИЗО беспокоят. Пелевиных приняли, документы на Туманову получили. Ее сразу отпускать или подержать до завтра?
– Ты идиот?! – несдержанно кричу я. – Что значит, подержать?!
– Понял, – пятится он задом к двери. – Передам, значит, чтобы отпустили.
Геля бросает на меня быстрый взгляд и осторожно спрашивает:
– Власов, а ты не должен встретиться с гражданкой Тумановой, прояснить ситуацию?.. – и шепчет: – Ярик, ну куда твоя Рита сейчас подастся? Езжай, поддержи ее, успокой, домой отвези. А я тут закончу с обыском и поеду в комитет с ребятами. Как сможешь, приезжай.
– Черт, да, ты права, – поджимаю я губы. И какого лешего сам не догадался? – Я сам не свой, Ангелин. До сих пор не верится, что мы упустили Соню.
