Он оттянул оттянул переднюю часть широкой перевязи, которая свисала с правого плеча на левое бедро. Макс принял её за деталь местной одежды, потому что похожие были и на провожатом, и на его бабушке. Ткань-то цветастая, хоть и неяркая, со сложным узором, напоминающим кельтские иллюминированные рукописи. А оказалось, это нечто среднее между карманом и сумкой. Удобно, если подумать.
Поразмыслив пару минут за сбором плодов, Шац выдал:
— Ну смотрите, будь я на месте министра, имей я в своём распоряжении такое средство, и желай я захватить мир… Для начала его надо объединить. Или покорить все остальные страны. Конечно, сейчас законы везде почти одинаковые, как и уровень жизни, границы почти номинальны для граждан, и всё же, ресурсами своими каждый распоряжается сам и будет за них сражаться. Это значит война, а война — это риск и затраты. Остальные могут объединиться и задавить, как во вторую мировую. Либо, как в двадцатом веке, цветные революции, но у них успешность — пятьдесят на пятьдесят, да и результат зачастую непредсказуем. Этому хрену жизни не хватит…
— Может всё-таки цель какая-то другая, более реалистичная? — с сомнением спросила Альбина.
— Нет. Есть другой путь, — хитро подмигнул Гедеон. — Я построил бы Утопию. Совсем маленькую для начала, чтобы никто не возражал. Такую, которая может существовать на пожертвования. Своеобразный социальный проект. И которую искренне будут восхвалять все её граждане. Наполнил бы её гемадилом и принимал глав других государств с гуманитарными миссиями, по очереди сворачивая им мозги набекрень. Чтобы они, якобы впечатлившись, решили присоединиться к проекту! Войти в состав этой Утопии. Конечно, сначала заинтересуются оставшиеся малыши, которые держатся только на доброй воле крупных игроков политической арены по причине отсутствия угрозы с их стороны. Но постепенно всё это будет нарастать, как снежный ком. Эффект сотой обезьяны тоже никто не отменял. Таким образом, автономность и мощь Утопии будут расти, и никто не заметит, как все начнут ходить строем, пуская розовые слюни и радуясь власти «бархатного тирана»!
Макс внутренне вздрогнул от такой перспективы, но потом засомневался:
— Мне кажется, тебя чересчур унесло в фантазии. Разве такой проект более надёжен, чем те же цветные революции? А тут все ставки на одно поле.
— Вовсе не обязательно! Даже если будут какие-то временные откаты, репутацию можно восстановить, особенно когда можешь убедить кого угодно в чём угодно. Одна беда…
— Какая? — спросила Альбина.
— Мы в этом случае не жильцы. Он просто обязан найти нас и уничтожить. Вкупе с ректором, кстати. Потому как вся идея держится на том, что никто не узнает про инфомагию. Ну, вас, Максим Архович?… — преподаватель кивнул, подтверждая, что согласился на такое прозвание, — и Резника ещё можно постараться привлечь на свою сторону…
— Я намерен этого не допустить, если твой Эао-как-его-там правда поможет.
— Ой да, не надо, тогда нам совсем конец, — поддакнула Альбина.
— Может, нам обоим остаться здесь? — спросил её Гедеон.
— Так он же придёт сюда рано или поздно — ты сам сказал, — возразила девушка. — Как бы твоим шидам хуже не стало. На каждый горшок найдётся крышка, ты же знаешь. В крайнем случае, сбросит сюда светочастотную бомбу или что-то вроде того. Давай лучше наоборот — ты с нами вернёшься? Ну что тебе прям такое грозит? Этот Краузе ведь до сих пор тебя никак не принуждал?
Гедеон почесал в затылке:
— Ну да, в целом, мне кажется, я уловил его характер — он любит обман и подковёрные игры. Но взгляд… Сначала я не понимал, что меня коробит. А теперь готов поручиться, он вполне способен отдать подручным жёсткий приказ. Чистый дьявол из древних суеверий, если подумать! Мягко стелет, да жёстко спать.
— Не демонизируй противника, — осадил его Макс. — Ищи, как сделать его менее страшным, а не более. Не то сам выполнишь за него половину работы. Краузе в любом случае обычный человек. И если как следует постараться, мы его победим.
— Да как же, с его-то ресурсами… — возразил Гедеон.
— Ты хочешь быть моим подопечным или нет? — строго спросил преподаватель.
Студент сглотнул, словно испугался, что его лишат привилегий, и поспешно кивнул. Так значит, он «прятался» не из юношеской надменности, которая всё знает лучше «заскорузлых старичков», а наоборот — ощущал себя недостойным? Да что творится с современной молодёжью? Почему они такие затюканные? Или всё дело в том, что заклинатели априори ощущают себя ниже магической элиты? Впрочем, это слишком глубокие размышления на какое-нибудь более мирное время.