Открывается дверь, входит Кузнецов. Это и хорошо, и плохо. Если все пойдет, как намечено, Шабунину не для чего терять здесь время, достаточно и Кузнецову выразить согласие уездного комитета партии с принятыми решениями. А если возникнет какая-нибудь заминочка...
Опять же Кузнецов быстрей, чем Шабунин, примет решение, никого не будет переубеждать, как это делает Афанасий Петрович, сразу оборвет - нельзя, мол, не так, скажет, а то и прикажет...
Кузнецов у окна.
- Все в сборе? Давай, Ознобишин, начинай.
Слава чувствует себя в своей стихии. Все, о чем он вчера говорил с Шабуниным, вылетело из его головы, да и что, собственно, он сказал? О том, что хочет уйти с комсомольской работы? Просит отпустить учиться? Ничего определенного не вкладывал он в свои слова.
Слава обводит глазами собравшихся, нет еще Хорькова и Бутримова, побежали небось на базар за махоркой.
- Еще двоих нет.
"С этими ребятами придется мне еще поработать, - думает Слава. - Не отпустят меня..."
Года два еще быть ему в Малоархангельске, если за это время не возьмут в Орел.
В щель из-за приотворенной двери протискиваются двое запоздавших.
- Товарищи, первое заседание вновь избранного уездного комитета разрешите объявить открытым. Прежде всего надо избрать секретаря. Какие будут предложения?
Железнов, упираясь локтем в стол, поднимает руку с полусогнутой ладонью, как это делают неуверенные в себе школьники.
Утром его вызвал к себе Афанасий Петрович, Не Славу вызвал, а Железнова.
"Сейчас он назовет меня, - думает Слава, - и дальше все пойдет как по маслу".
- Товарищи, я предлагаю решить сперва другой вопрос. Среди нас есть товарищи, которые давно рвутся на учебу. Мы не можем пренебречь таким законным желанием, тем более что эти товарищи хорошо потрудились в нашей организации...
Это он об Ушакове. Никита давно уже просит отпустить его учиться. Слава возражал, но, как видно, Никита уговорил Железнова вынести вопрос о нем на пленум.
- Поэтому, я думаю, мы не можем не уважить просьбы, - негромко, но твердо произносит Железнов, - и отпустим с комсомольской работы товарищей Ознобишина и Ушакова.
Да, Слава просил его отпустить, и все-таки он не ждал, что его отпустят так быстро!
Участники пленума с удивлением смотрят то на Железнова, то на Ознобишина.
Сам Слава смотрит на Кузнецова, но тот равнодушно глядит в окно. Слава с горечью, пожалуй даже с обидой, - а ведь обижаться ему не на что, сам об этом просил, - понимает, что решение принято. Коля Иванов тоже удивлен, а вот Даша воспринимает все происходящее как естественный ход событий.
Слава молчит, и тогда Железнов перехватывает у него председательские обязанности.
- Как, товарищи, будем обсуждать?
- Будем, - громко отвечает Сосняков и встает. - Я не согласен с предложением товарища Железнова, прошу слова.
Неужели Сосняков посоветует не отпускать Славу?
Железнов морщится.
- Слово имеет товарищ Сосняков.
- Я не согласен с формулировкой товарища Железнова, - заявляет Сосняков. - Ознобишина отпустить надо, но я не согласен с формулировкой.
Сосняков становится за свой стул, опирается руками на спинку, похоже, собирается долго говорить, и если слова Железнова прозвучали для Ознобишина громом, сейчас для него заблещут молнии.
- Скажу откровенно, не годится Ознобишин в руководители, - с вызовом говорит Сосняков. - Недостаточно принципиален. Работает он в организации сравнительно давно, и поэтому позвольте поподробнее. Разобрать его, как говорится, по косточкам. Начинал он у нас, в Успенском. Там вступил в комсомол, там принят в партию. Я тоже оттуда, родился в Корсунском, что от Успенского в двенадцати верстах, вступил в комсомол одновременно с Ознобишиным и наблюдаю его вот уже в течение четырех лет. Срок немалый, и я понимаю, что ко мне может быть обращен упрек: а где же ты был до этого времени, неужели понадобилось четыре года, чтобы распознать Ознобишина? Я отвечу. Да, в Ознобишине разберешься не сразу. Парень начитанный, интеллигентный, за словом в карман не лезет, поэтому его не так-то просто раскусить. И второе обстоятельство, почему у меня не сразу сложилось правильное мнение об Ознобишине. Собственное мое невежество и политическая неподготовленность. Вступая в комсомол, я был недостаточно развит, но с того времени сильно изменился и, скажу без ложной скромности, вырос до секретаря волкомола. Политическая подготовка помогла мне разобраться в недостатках Ознобишина...
"Сосняков несправедливо судит обо мне, - думает Слава. - Да он и не может судить обо мне справедливо, мы слишком разные люди. Убеждения у нас одинаковые, но слишком разные характеры, иные мои поступки он просто не способен понять..."
