- А теперь позвольте вернуться к Успенской волости, именно здесь ярче всего выявилась беспринципность Ознобишина. - Ироническая улыбка скривила губы Соснякова, главные свои козыри он приберег напоследок. - Год назад в Успенском умер Никитин, неплохой учитель, но в общем-то отсталый человек. Хотя, может быть, я его напрасно виню, может, виноват не он, а его родственники. Короче, хоронили Никитина по церковному обряду. И что же вы думаете? Ознобишин приехал на похороны и отстоял в церкви всю заупокойную службу. Какой пример для молодежи! Вместо того, чтобы увести молодежь из церкви, сам участвовал в церковном обряде. Вот вам и атеистическая пропаганда! Потом приехал осенью. Повидаться, как он сказал, с матерью. Пожалуйста, видайся. Я лично у него осведомился, надолго ли приехал. На два дня. А сам провел дома целую неделю. Но времени для того, чтобы прийти помочь волкомолу, у секретаря укома не нашлось. Ему, видите ли, было не до того. А когда этой зимой умер изгнанный из партии Быстров, у Ознобишина нашлось время, он специально приехал в Корсунское проводить своего друга на кладбище. Никто не пришел хоронить, ни один комсомолец, ни один коммунист, а член укома партии Ознобишин, всем на удивление, демонстративно хоронил этого ренегата. Это что, не антисоветская демонстрация?
- О моей поездке знал укомпарт! - не выдержал, закричал Слава. - Мне разрешили поехать!
Сосняков немедленно повернулся к Кузнецову.
- Вы давали ему разрешение, товарищ Кузнецов?
Кузнецов медленно покачал головой.
- Лично я не давал...
- Спросите Шабунина!
- Конечно, спросите того, кого здесь нет! - Сосняков весь разговор с Ознобишиным взял на себя, точно остальным было не под силу справиться с Ознобишиным. - Хочешь оправдаться?
- Только не перед тобой!
- Думаю, достаточно того, что я сказал, - закончил Сосняков. - В лучшем случае поступки Ознобишина можно объяснить политической близорукостью. Ему бы руководить какими-нибудь карбонариями, а не комсомольской организацией...
"Господи! Он и карбонариев приплел! Что ему известно о карбонариях? Вероятно, прочел "Овода", отсюда и эрудиция".
- Будем обсуждать? - спрашивает Железнов.
"А что тут обсуждать? - думает Слава. - Был в церкви, когда хоронили Ивана Фомича? Был. Ездил на похороны Степана Кузьмича? Ездил. Ни от того, ни от другого не откажешься".
Слава мучительно ждет - найдется ли у кого-нибудь хоть одно слово в его защиту?
Слово просит Ушаков.
- Я еще в прошлом году просился учиться. Думаю, что и Славе полезно...
Переносит огонь на себя, объединяет себя с Ознобишиным.
- Хочет кто-нибудь высказаться? - повторяет Железнов.
"Может быть, нужно мне? - думает Слава. - Вон как Сосняков все перевернул! Нельзя же согласиться с его обвинениями..."
А в глубине души удерживает бес гордости - оправдываться перед Сосняковым?
Славу опережает Даша Чевырева:
- Позвольте уж мне... - Она не ждет, чтобы Железнов предоставил ей слово. - Ты много тут чего насказал, - обращается она к Соснякову. - Один ты у нас такой... такой... - Она ищет слова. - Такой правильный. Все рассмотрел, все собрал, про меня только забыл. А это, может, самая большая ошибка Ознобишина. Позволил венчаться в церкви. - Она даже делает шаг в сторону Соснякова. - Что же ты, товарищ Сосняков, про меня ничего не сказал?
- А что про тебя говорить? - Сосняков снисходительно усмехается. - Тебя уже обсуждали, не такая ты примечательная личность, чтоб к тебе двадцать раз возвращаться.
- Да не обо мне разговор, а об Ознобишине, - с вызовом ответила Даша. Секретарь укомола - и стерпел церковный обряд!
Даша вызывала Соснякова на спор, и тот от спора не уклонился.
- Впрочем, ты права, и в этом случае проявилась беспринципность Ознобишина.
- Больно уж ты принципиальный! - воскликнула Даша. - По-твоему, проще сказать: иди, товарищ дорогой, все прямо и прямо, не сворачивай никуда... А ежели впереди болото, или лес, или гора? Бывает, приходится свернуть - то болото обогнуть, то гору обойти. Или, по-твоему, при напролом, покуда не завязнешь в болоте?
- Ты это к чему?
- А к тому, что не пойми тогда Ознобишин моего положения, он бы разом покончил со мной. Не пойди я в церковь, меня бабы за гулящую бы посчитали, а исключи меня из комсомола, сразу бы обрубили мне руки.
- Значит, бегай в церковь, и все в порядке?
- Не бегай, но считайся с обстоятельствами. Своего сына я окрестила в церкви, а второго уже не понесу, бабы понятливее стали, сейчас меня этим никто уж не попрекнет.
- Ты, Чевырева, все о себе, а мы говорим об Ознобишине, - прервал ее Железнов. - Давай по существу.
- А по существу не согласна я с оценкой Соснякова, - отрезала Даша. Не верю и никогда не поверю, что Ознобишин струсил, а ежели убежал из Луковца, так неужли надо было ему самому по дурости в петлю залезать?
Сосняков, однако, не унимался.
- Послушать тебя, выходит, у Ознобишина вовсе нет недостатков?
