Славушка срывается с крыльца и несется к сараю:
- Перестаньте!
Славушка рывком выхватил палку из рук старухи.
Линялые глаза вонзились в мальчика.
- Ще... Ще... Ще...
Полеван не двигался, втянув голову в шею.
- Вставай, вставай!
Славушка толкнул его ногой.
Полеван повернулся на бок и, прищурясь, одним глазом поглядел на мальчика.
Славушка отшвырнул палку, поднял Полевана за плечи.
- Иди, Алеша...
Полеван улыбнулся, и слеза, похожая на стеклянный шарик, скользнула по его щеке.
- Иди, иди...
Полеван послушно побрел со двора.
А где же книжка? Где книжка-то? Славушка испуганно посмотрел вслед Полевану. Книжка валялась на траве. Славушка нагнулся.
- Щенок!.. - Старуха захлебнулась. Славушка обернулся. Она занесла палку.
- Ударьте! Ударьте! Посмейте...
Инстинктивно заслонился книжкой.
Она ткнула палкой в землю, сунула трясущуюся руку к себе в карман, протянула ключ.
- Принеси-ка с анбару выторок для птюх.
Славушка не осмелился ослушаться, взял ключ, пошел к амбару.
Выторок, выторок... Каких еще выторок?
И вдруг вспомнил, как Надежда замешивала для птиц корм. Высевок! Отрубей! Заставит сейчас месить корм. В лазоревом небе паслись пушистые барашки. Этих ни загнать, ни заколоть!
10
Иван Фомич расстегнул на рубашке пуговку, сунул пятерню за пазуху...
Интересный тип! Математику преподает в куртке, да еще застегнутый на все пуговицы. Чертит всякие биссектрисы и параллелограммы, мел осыпается, куртка вся в мелу, вспотеет, ни одной пуговицы не расстегнет. Лобачевский да и только. А вот на уроках литературы всегда в рубашке с расстегнутым воротом. Уроки задает по Саводнику, а потом отложит учебник в сторону, подойдет к окну и скажет как бы про себя: "В тот год осенняя погода". Заглянет в окно, на улице весна, зацветает сирень, да как заорет: "...снег выпал только в январе на третье в ночь!"
- Итак, господа товарищи, приготовить к пятнице по стихотворению. Наизусть. Вольный выбор. Тема - русский народ. Судьба, так сказать, народа. Понятно? Посмотрим, как усвоили вы литературу. Будем считать это устным экзаменом для перехода в следующий класс. Урок окончен!
Подхватил под мышку классный журнал - и был таков. Свиней побежал кормить!
Тут суды и пересуды. Что учить? Двух одинаковых стихотворений Иван Фомич не потерпит.
Пятница - затрапезный день. Однако Иван Фомич изменил самому себе, явился в куртке, сам выдвинул стол на середину, торжественно уселся, раскрыл журнал.
- Итак... - Пауза. - Начнем... - Пауза. - Бобров!
Общий вздох облегчения, вызывает по алфавиту, всякому свой черед.
Ну и пошло! "Друг мой, брат мой, усталый страдающий брат... Вырыта заступом яма глубокая, жизнь бесприютная, жизнь одинокая... Выдь на Волгу, чей стон раздается..."
Чтецы постанывают, Фомич удовлетворенно улыбается.
- Отлично. Отлично. Хорошо. Четыре. Пять.
"Вот парадный подъезд..."
- Ознобишин!
Тут уж наперед пять. Славушка выбирается из-за парты, уверенный в успехе, неторопливо подходит к столу, в руках узенькая книжечка, он всю ночь повторял стихи, не зубрил, не читал, - повторял, вслушиваясь в ночной весенний шум, знает наизусть, как символ веры.
- Наизусть!
- Конечно, Иван Фомич.
- Прошу.
Черный вечер.
Белый снег.
Ветер, ветер!
На ногах не стоит человек...
- Это о чем?
- О России.
- Гм...
Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста!
Катька с Ванькой занята
Чем, чем занята?..
- Погодите. Чем занята?
Славушка не может остановиться, стихи влекут мальчика помимо его воли.
Товарищ, винтовку держи, не трусь!
Пальнем-ка пулей в святую Русь
В кондовую,
В избяную,
В толстозадую...
- Довольно!
Запрокинулась лицом,
Зубки блещут жемчугом...
Ах ты, Катя, моя Катя,
Толстоморденькая...
В кружевном белье ходила
Походи-ка, походи!
С офицерами блудила
Поблуди-ка, поблуди!
- Довольно!
Эх, эх, поблуди!
Сердце екнуло в груди!
Славушка не может остановиться. Голос звенит на самых высоких нотах. Иван Фомич скрещивает на груди руки: говори, говори, тебе же хуже. Славушка ужасается и читает:
Ох, товарищи, родные,
Эту девку я любил...
Ночки черные, хмельные.
С этой девкой проводил...
Из-за удали бедовой
В огневых ее очах,
Из-за родинки пунцовой
Возле правого плеча...
Многие хихикают, хотя толком никто ничего не понимает.
Шаг держи революцьонный!
Близок враг неугомонный!
Вот тебе и старший класс трудовой школы. За окном весенний день, чирики-пузырики, благорастворение воздухов, а здесь, в четырех стенах, загадочная, неподвижность Ивана Фомича и, как дощечки в иконостасе, деревянные лица деревенских мальчиков.
Впереди - с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз
Впереди - Исус Христос.
- Садитесь!
Иван Фомич молчит. Долго молчит. Выходит из-за стола, руки за спину.
