Постель не тронута, Самойлова еще не спала, а может быть, и не будет спать, революции не до сна, в комнате нестерпимо пахнет валерьянкой, пузыречки с лекарствами перекочевали с подоконника на стол... Бедная, бедная Розалия Самойловна, революция в опасности, и ты возишь с собой свою аптечку, чтобы вовремя выпускать листовки, расстреливать дезертиров и поучать молодежь...
- Но вы не расстраивайтесь, дорогой товарищ... - Заведующая политотделом встает, в ее голосе даже некая торжественность: - Передайте своим товарищам по организации, что политотдел Тринадцатой армии выражает им свою благодарность, продолжайте действовать в том же духе. - Она пожимает Славушке руку. - Предстоит большая работа, мы должны мобилизовать все силы...
Она произносит какие-то общие фразы, но сейчас они звучат священным напутствием.
- Разрешите идти?
- Идите, - соглашается она. - Мне нужно хоть немного поспать. Товарищ Пысин организует отъезд, вам дадут литературы...
Славушка тихо закрывает дверь и возвращается в канцелярию. Пысин дремлет за столом, уронив голову на руки.
- Товарищ Пысин! - шепотом зовет Славушка.
Он тотчас поднимает голову.
- Товарищ Самойлова сказала...
- Я все знаю, - говорит Пысин. - Вы получите литера и литературу, доедете со своим товарищем до Орла, там сделаете пересадку. Змиевка занята белыми, добирайтесь до Залегощи...
Все уже предусмотрено, Шифрин ждет Славушку, им выдают хлеб за вчерашний день и за сегодняшний, дают по пачке литературы. Пысин не провожает их.
- Спросите на станции дежурного.
Мальчиков сажают в первый же поезд, идущий в сторону Орла. Сажают даже в классный вагон. Но дальше коридора не пускают. Коридор заставлен какими-то баллонами. Проводник в черной шинели смотрит на мальчиков с состраданием. "Не курить", - говорит проводник. Солнце показывается из-за туч. Светлые тени бегут за окном. "Отрада". Кто-то что-то кричит в тамбуре: "Что за станция?" - "Отрада". Вагон качнуло. Вот и все, сейчас поедем.
- Что за литературу нам дали? - задумчиво интересуется Шифрин, рассматривая книжки.
Политические брошюры. Пьесы. Стихи. Даже стихи.
Вот и поехали. Отрада отходит назад.
- Вы, ребята, сядьте на свои книжки, - советует проводник, - так вам будет способнее.
Какую глупость он говорит: сидеть на литературе!
33
Поезд, на который посадил мальчиков политотдельский товарищ Пысин, миновав все препятствия, благополучно приближался к Орлу.
- Ты слезешь? - спросил Шифрин, выглядывая в окно.
- Не знаю, - вяло отозвался Славушка. - Надо спешить...
Шифрин чувствовал себя уже дома.
- Как ты думаешь, мы не набрались вшей? - задумчиво спросил он.
- Не знаю, - равнодушно ответил Славушка. - Меня это не интересует.
- To есть как не интересует? - возмутился Шифрин. - Как только вернемся, надо сейчас же прожарить белье! - Он находил время даже для санитарно-гигиенических советов. - Я думаю, тебе необходимо остановиться в Орле, - сказал он затем. - Ты еще неизвестен в губкомоле, и тебе следует...
- А где остановиться? - сказал неуверенно Славушка. - Я никого здесь не знаю...
Впрочем, один знакомый у него уже есть в Орле, за три дня знакомства он привык к Давиду, не было сомнений, что Давид предложит остановиться у него.
- Ты сможешь переночевать в губкомоле или даже у нас в райкоме, сказал Шифрин. - В конце концов это не проблема...
Нет, к себе он не звал. В голосе его какая-то сухость, он как-то странно напряжен... Славушке даже неудобно за Шифрина. Тот еще не договорил, как Славушка решил не задерживаться в Орле, не хочет он гостеприимства ни губкома, ни райкома, ответ Шифрина задел его. Черт с ним, с Орлом, надо поскорей добираться до своего Успенского!
- Не остановлюсь я в Орле, - твердо сказал Славушка. - Тем более что и в политотделе советовали не задерживаться, даже записку дали...
У него действительно была записка на имя коменданта станции Орел, подписанная самой Самойловой, в ней предписывалось "оказать товарищу Ознобишину содействие в дальнейшем следовании...".
В Орле мальчики еще на ходу выскочили из вагона. Шифрину, должно быть, не терпелось отправиться поскорей в город. "Ну, бывай", - поторопил его Славушка. "Когда будешь в Орле, заходи", - сказал Шифрин. Пожали друг другу руки и расстались, Шифрин побежал со своей литературой к выходу, а Славушка со своей отправился искать коменданта. Мальчика без задержек посадили в поезд на Елец. Поезд был самый обычный или, вернее, необычный, обыкновенный пассажирский поезд, потому что в ту пору пассажирские поезда ходили нерегулярно и редко. Вагоны были переполнены, помощник коменданта довел мальчика до паровоза, попросил машиниста ссадить паренька в Залегощи, Славушка и проехал всю вторую половину пути на паровозе, оберегая свои книжки от мазута и копоти.
На Залегощи тоже все сложилось удачно: ни белых, ни красных; красных и не могло быть, а белые рвались вперед, мало заботясь о тылах, в расчете на кулаков и помещиков.
