Тани было преимущество перед Наташей: Минск уже не был для нее чужим, незнакомым городом. Она возвращалась к людям, ставшим ей близкими, в семью, где ее любили и ждали.
Светлана и Игорек, с утра караулившие ее возвращение, наперегонки, с воплями кинулись ей навстречу, обхватили ее ручонками так крепко, с таким искренним восторгом, что она и впрямь почувствовала себя родной сестрой Тамары Синицы. И порадовалась, что не забыла выменять несколько шоколадных конфет где-то по дороге.
Ребятишки были поражены. Они смотрели на разноцветные обертки, будто на чудо, что вот-вот исчезнет. Потом ухватили конфеты в обе горсти и кинулись на улицу, похвастаться сверстникам.
Бабушка едва успела перехватить их у самой калитки, привела в дом и преподала своеобразный урок конспирации:
— Если вы будете показывать конфеты другим ребятам, тетя Таня никогда больше не сможет приносить их вам. Ребят на улице много, конфет у тети Тани не хватит даже по самому маленькому кусочку всем разделить. Вот когда мы сможем всех угостить, тогда и позовем, а пока никому не говорите, что тетя Таня уходила за конфетами.
Малыши посмотрели на Таню благодарными глазами. Еще бы! Они давным-давно знали, что надолго отлучаться из дому опасно, а тетя Таня ничего не побоялась, чтобы принести им конфет.
Таня и Тереза Францевна переглянулись и вздохнули. Как было бы хорошо, если бы могли сейчас детишки вырваться с победными кликами на улицу и чтобы кромсали, делили там свои конфеты на десятки кусков. Если бы, конечно, и конфет было немного побольше. И насколько радостнее было бы даже услышать спор, что кто-то нечестно разломил свою конфету, чем вот это тихое шуршание развертываемых в уголке глянцевитых бумажек…
Вечером за чаем Таня сказала:
— Тамара Сергеевна, пропишите меня, пожалуйста. Это необходимо, — и положила на стол свой паспорт.
— Да, дочка, я уж давно про это думаю. Лучше нам прописать ее, поддержала Тереза Францевна. — Правда, могут придраться в полиции: дескать, в доме этом начальник из полиции живет, а ты им свое — мол, племянница под надзором самого начальника будет.
— А где он? — спросила Таня.
— Кто ж его знает… Не бойся, появится, — брезгливо сказала Тереза Францевна. — Он надолго нас не покидает. Есть такие тыловые вояки. Ничего не боится, лишь бы не его кровь лилась, а чужая. Видно, куда-нибудь на дознание поехал.
— Деньги нужны, — задумчиво сказала Тамара. — Без взятки вряд ли что выйдет. У меня есть немного…
— Об этом не тревожьтесь, — прервала Таня. — Мы привезли, я взяла сегодня.
Уже через несколько минут Таня поняла, что о прописке думали они все трое. Тамара, кстати, сумела даже разузнать немало полезных вещей.
Надежные знакомые сказали ей, что и в бюро минской городской управы, и в немецком заявочном бюро (появилось и такое учреждение!) городского паспортного стола у подпольщиков есть свои люди. Через них удавалось доставать бланки, разные пропуска, образцы печатей, а то и готовые паспорта с пропиской.
Рассказывая это, Тамара вопросительно посмотрела на Таню, но Таня лишь развела руками — не их дело было вмешиваться в такие вещи. Тогда Тамара с гордостью сообщила, что выяснила даже, в какой день и к кому из чиновников лучше обратиться, какую предложить взятку.
— Советскими деньгами берут, — сказала она со злостью. — Надеются, что ли, богато после жить при Советской власти?
— А что ж, и надеется кое-кто, — вмешалась Тереза Францевна. — От таких не жди, что они захотят добровольно свои грехи искупить. Они и потом, когда наши вернутся, все будут к жирному куску лезть. Ну конечно, удирать придется подальше да деньги припрятать поглубже.
— Неужто уцелеют такие гады, прихвостни фашистские? — задумчиво сказала Тамара.
— Не уцелеют, везде найдем, — решительно произнесла Таня.
Но Тереза Францевна покачала головой:
— Не везде, милая, и не сразу. Страшные это люди и ох какие ловкие да оборотистые. Ну да разберемся, скорее бы только война кончилась.
— Разберемся, — энергично и бескомпромиссно согласилась Таня, так что Тереза Францевна рассмеялась.
— А ты у нас прямо комиссар! Но разбираться — это мы потом будем, ладно? Сейчас пока будьте там похитрее да попочтительнее. Почтительность они любят, хотели бы, чтоб все перед ними на брюхе ползали.
— Не выйдет! — в своей обычной манере коротко отчеканила Таня.
Тереза Францевна погрозила ей пальцем:
— Ну-ну, ты не очень-то!
И вот наступил день, когда Тамара Сергеевна Синица, владелица дома, взяла с собой толстую домовую книгу и отправилась в городскую управу. Таня шла за ней, размышляя, как трудно привыкать ко всем этим названиям: полиция, городская управа… Будто в прошлый век попала.
Шли молча. Нужно было сосредоточиться, взять себя в руки. Малейшая неточность в ответе, случайный промах могли бы им дорого обойтись.
В здание городской управы Тамара и Таня вошли с самым независимым видом. Нужно, мол, выполнить небольшую формальность, но до чего же скучно сидеть и ждать тут в приемной — только это и можно было прочесть на их лицах.
