Окидывая скучающим взглядом приемную, Тамара прежде всего хотела выяснить, нет ли тут кого из соседей либо знакомых. Ненароком окажутся такие, что давно знают их семью да еще донесут, что слыхом не слыхали про Тамариных родичей в Витебске.
Тамара знакомых лиц не увидела, но в эту минуту к Тане метнулась тоненькая фигурка:
— Танюша, какими судьбами?
Девушки обнялись, в обнимку вышли на улицу. Вскоре Таня вернулась, прошлась спокойно по приемной — к счастью, на нее никто не обращал внимания.
— Школьная подруга, — небрежно кинула Таня Тамаре. Та как стояла у стены, так и застыла, прижимая к себе пухлую домовую книгу. Что за подруга? Откуда?
И Таня повторила с иронией:
— Представь себе, Тамарочка, школьная подруга…
Но должное Таниному самообладанию Тамара смогла отдать лишь позже, когда узнала подробности: подруга была самая настоящая, школьная, москвичка.
«А ведь, наверно, прибыла сюда по заданию, — мелькнуло в голове у Тани, когда девушка, ошеломленная неожиданной встречей, кинулась обнимать ее. — Неужели и меня, и себя провалит?!»
В обнимку выходя с подругой из приемной, улыбаясь ей, Таня шепнула: «Ни слова. Сейчас же уходи отсюда», — а отпустив ее, произнесла разочарованно: «Торопишься? Жаль. Я тебя провожу немножко…»
В общем, со стороны все выглядело обыденно, привычная сценка, каких немало происходит вокруг. Но Таня не сразу смогла заговорить с Тамарой, нелегко далось ей это веселое спокойствие, эта естественность, благодаря которой ни полицейские, ни посетители не придали никакого значения случайной встрече двух девушек. Хорошо еще, что в приемной было шумно, хлопали двери, входили и выходили люди с домовыми книгами и почти все угодливо здоровались с дежурившими полицаями, поздравляли с хорошей погодой, справлялись о здоровьице.
Подошла очередь. Тамара Сергеевна, пересиливая дрожь в коленях — она все еще не могла успокоиться после нелепой встречи, — вошла в кабинет начальника паспортного бюро, подталкивая под локоть помрачневшую Таню. Нелегкая стояла перед ними задача — униженно просить позволения на Танину прописку у этого ненавистного фашиста, помочь ему лишний раз ощутить себя хозяином и земли этой, и людских судеб. Чуткая Тамара уловила состояние Тани и, сразу позабыв о своем волнении, заговорила нараспев:
— Поклонись, Танечка, господину начальнику.
И Таня напряженно поклонилась, как участница самодеятельности в плохом спектакле.
Тамара протянула Танин паспорт:
— Очень вас прошу, пропишите бедную сестренку двоюродную. Сирота круглая, отец с матерью погибли. Из Витебска она, еле добралась до нас.
— Из Витебска приехала? — Фашист плохо говорил по-русски и поэтому старательно отчеканивал каждое слово. — Паспорт есть, а пропуск где? Нет пропуска? Как же она сумела? Да вы знаете, за это…
Тамара Сергеевна слушала, потупившись. Ее предупреждали: почуявший взятку хапуга поначалу начнет пугать посетителя. Он прекрасно знает: если смутить человека, заставить того потерять самообладание, то и взятку можно выжать покрупнее. Так нет же, ничего у него не получится. И Тамара сказала, недоуменно пожав плечами:
— Да чему вы, господин начальник, удивляетесь? Что девушка прошла без пропуска? На то она и девушка, да еще славненькая. Попросила солдат, повела очами, улыбнулась — мужское сердце и растаяло, пропустили. Вы и сами, мужчина такой интересный, должны понимать…
Иногда люди и более тонкие бывают падки на самую грубую лесть. Фашист усмехнулся самодовольно, сказал «обождите» и скрылся в соседней комнате, оставив дверь приоткрытой. Паспорт он унес с собой.
Разные мысли одолевали Тамару в те долгие минуты, когда они с Таней в томительном ожидании стояли у огромного пустого стола. Что, если фашист сейчас звонит в Витебск, справляется там о Татьяне Климантович? И ему ответят, что такая давным-давно там не живет или еще что-нибудь в этом роде… Как быть тогда? Уйти к партизанам? А дети и старая мать? И можно ли бросить на произвол судьбы Таню? Судя по всему, она прибыла сюда с важным заданием. Но вообще… может оказаться, что выбора и вообще не будет, лучше не думать про это.
Тамара подняла глаза на Таню:
— Может, тебе лучше пока уйти отсюда?
С растрепавшимися кудряшками, с потемневшими глазами, которые от волнения казались вдвое больше обычного, Тамара казалась смертельно напуганной девочкой. Таня ответила ей ободряющей улыбкой.
— Да как же можно, сестрица? Надо ж попросить получше господина начальника. Вы сами говорили, они добрые, и мы тоже не поскупимся, вот у меня тут и деньги в кармане припрятаны…
Таня определенно входила в роль.
Вскоре появился и немец. Поединок продолжался, но теперь немец атаковал с другого фланга.
— Не могу прописать, — сказал он решительно. — Паспорт не в порядке. Ступайте, ступайте, счастье ваше, что я добрый, а не то за хождение без пропуска…
Таня пожала плечами.
— Что ж, сестра, значит, не получается. Придется нам с вами подождать возвращения соседа из полиции, теперь недолго осталось. Придется его побеспокоить, он поручится за нас.
