Мне на лоб легла прохладная нежная рука, отгоняющая туман забытья. Знакомая светлая сила… Цветущий жасмин, созвездия над головами, серебряное сияние серег и диадемы… Память о встрече с тобою, словно капля на донышке чаши… Л-А-Т-А!
Смотри — он шевелит губами. Хочет что-то сказать? — услышал я снисходительно-озабоченный голос мужчины.
Он уже с нами. Слава богам! — голос Латы звучал с неподдельной радостью. Волна теплоты и заботы нахлынула на меня, лаская и убаюкивая как руки любимой. Я плыл в этой теплой воде без мыслей и сил. С миром людей меня связывали лишь тонкие нити чувств. Вернее, одно тонкое, но яркое чувство серебряной струной звучало во мне, не давая моей душе покинуть этот мир. Я провалился в сон, ясно осознавая себя счастливым.
Утром мне показалось, что ночные голоса у моего изголовья были лишь наваждением майи. Но заскрипела дверь, и в комнату вошел старец, одетый в короткую юбку и пятнистую шкуру леопарда, а вслед за ним — Лата. Она была все так же молода и прекрасна. Горное солнце сделало ее кожу более смуглой, но зато ярче сияли на лице звездные глаза. Поговорить с Латой старый брахман мне не разрешил. Он завел длинный разговор о моей жизни в Хастинапуре, о том, что я ел и что думал, как часто погружался в самосозерцание и молился в храмах.
— Вы больны. — назидательно сказал брахман. — Расспрашивая вас, я пытался понять, в чем ко рень недуга. Слишком много обрушилось на вас в последние месяцы. Человек со зрячим сердцем не может находиться в городе, подобном Хастинапуру, не опасаясь сойти с ума. Жители Хастинапура за щищаются от злых помыслов друг друга обычной человеческой тупостью. Вас же мог спасти только щит брахмы. Но тогда вы лишились бы и тех пре имуществ, которые позволили вам так много понять и сделать… Вас буквально разорвала надвое воля Пандавов и Кауравов. Ваша открытость позволила вам остаться в живых. И все-таки сил едва хватило. Не знаю, зачем Арджуна взял вас с собой в горы. Телесные страдания при истощившихся душевных силах могли свести вас в царство Ямы.
Я увидел, как глаза Латы полыхнули белым огнем. Очень тихо она произнесла:
Арджуна знал, что я жду Муни.
Тогда понятно, — вздохнул брахман, — благие порывы часто приводят к трагедии, если дваж-дырожденный забывает о своей отрешенности от всех желаний.
Пошел бы я за Арджуной, если б и вправду ничего не хотел…только и нашелся сказать я, — Что ни сделай, все отяготит карму.
Тоже верно, — улыбнулся старик, — Из двух зол всегда выбирай то, которое ведет к познанию.
Так что мы будем делать? — выдала свое нетерпение Лата.
Лечить. Вернее заставим его вылечить самого себя. От болезни сознания все тело воспаляется. Так раскаленный шар, брошенный в сосуд, нагревает воду. Но как вода тушит пламя, так истинная мудрость врачует болезнь сознания. Когда же сознание исцелено, приходит облегчение телу. Так гласят Сокровенные сказания. Молодой дваж-дырожденный поддался потоку внешних перемен, принял на сердце неподъемный груз переговоров, интриг, предательств и разочарований. Мы называем все это страстью к внешним объектам. «Как пламя, проникая в дупло, сжигает без остатка все дерево, так и скверна страсти уничтожает душу человека». Лишь отрешение тушит страсть. Не удерживается капля воды на листе лотоса, скользит, не смачивая его поверхность. Так и все страхи, соблазны, вожделения этого мира не оставляют следа на бесстрастной душе праведника, пусть даже погруженного в мирские заботы. Что касается Муни, можно просто оставить его в покое. Чистый воздух, нормальная пища, отдаленность от всех течений этого мира возьмут свое. Через пару месяцев он восстановит телесные силы. Что же касается дхармы кшатрия, то, может быть, он сочтет за лучшее больше не подвергать свою жизнь опасности.
— Таким я буду не нужен никому, даже само му себе, — с усилием проговорил я.
Лата ипс.мптрр.вя .мне
К тому же, даже здесь у него может не быть пары месяцев для природного выздоровления.
Как гласят Сокровенные сказания, — сказал брахман, — целители для излечения телесного недуга применяют травы и драгоценные камни. Если лекарь мудр, то он врачует болезнь плоти через сознание. Как вода тушит пламя, так тонкие силы смиряют воспаленный разум. Муни надо вернуть покой и радость жизни.
Брахман сочувственно покачал головой и вопросительно, словно колеблясь, взглянул на апсару.
