— Есть древняя легенда о том, как у царя мад– ров родилась прекрасная дочь — апсара Савитри. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, ее выда ли замуж за могучего пылом царевича Сатьявана. Этот знаток дхармы был добр, отважен и честен. Но карма таила для него угрозу ранней смерти. Это знали целители нашего братства. Они же предуп редили Савитри. Видя, что здоровье ее мужа в опас ности, апсара прибегла к трудновыполнимым уп ражнениям. Она подолгу стояла неподвижно, на гнетая брахму, ела только чистую пищу и ни на ми нуту не оставляла своего мужа одного. И вот од нажды, когда они гуляли в лесу, настал скорбный миг. Сатьяван зашатался и сказал: «Мою голову буд то пронзили тысячи иголок, тело горит огнем, я не в силах больше идти». Он упал бездыханным, а Са витри села на землю и положила его голову к себе на колени. Чараны поют, что когда за ее мужем при шел бог Яма, апсара не пожелала отдавать мужа и учтивыми речами, а также знанием дхармы умило стивила самого беспощадного из богов. Этот под виг воспет в песнях как величайший пример женс кой любви и верности. Савитри смогла спасти Са тьявана благодаря силе своей брахмы. В ту ночь, когда она вырвала Сатьявана из лап смерти, с ней не было никого из наших братьев. Такой подвиг по силам любой женщине. Надо только любить, надо быть готовой отдать всю себя, иначе не удастся со брать мысли в единый поток…
Я не Савитри… Но я готова попробовать, — просто сказала Лата.
Докажи этому страдальцу, что есть только одна истинная причина для радости — сознание того, что ты жив. Это чистая радость, чистая сила потока без примеси человеческих устремлений, разделений на успех и неуспех, бессмысленных страданий и майи недостижимых целей. Мы должны напомнить его сущности, что единственным и полным поводом для счастья и восторга остается способность просто жить, чувствовать тонкие силы, вечный поток бытия. Он учился у вас, значит знает все и сам. Знает, но не хочет чувствовать. С такими уговоры бессильны. Придется при-прибегнуть к потаенным силам, хранящимся в земле еще с тех времен, когда не было под небом братства Высокой сабхи. Древнюю мощь земли несет в себе Сома— нектар жизни я смертаг. Его готовят из сока горных трав и ядовитых грибов. Соединенный в надлежащее время с силой луны и колдовским женским огнем, Сома может вернуть к жизни даже того, кто взглянул в глаза бога Ямы. Мы сделаем то, что веками творили колдуны горных племен, не ведающие о силе брахмы, но причастные древней мудрости земли.
Почувствовав холодок моего недоверия, брахман еще раз склонился над моим изголовьем.
— Мудрость состоит в том, чтобы плыть, сооб разуясь с течением мира, не изматывая себя бес смысленным единоборством. Откажись от привя занностей и дай умереть своей памяти. Нельзя воз родиться к новой жизни, цепляясь за то, что про шло. Стань пустым и прозрачным. Пусть огонь но вой жизни вольется в твое сердце. Подчинись Лате, поверь в мудрость древнего обряда, и одна един ственная ночь подарит тебе смерть и возрождение.
Так сказал мне мудрый брахман и, клянусь, даже от этих слов мне стало легче.
Когда сумерки опустились на землю, ко мне пришла Лата. Глаза ее светились каким-то напряженным, потусторонним светом, словно большая часть ее существа была где-то за гранью видимого мира. Она принесла мне шерстяной плащ, и я понял, что мне предстоит прогулка по холодному горному воздуху. Мы вышли из дома. Над ледниками стоял неверный мерцающий свет, звенели сухие травинки под ногами, словно передавая друг другу тревожные знаки. Несмотря на окружающую красоту и свежесть, идти мне было тяжело, приходилось преодолевать упругое сопротивление прозрачного воздуха. Сердце билось, как птица в силках, а колени предательски подгибались и дрожали, не подчиняясь воле. Лата медленно ввела меня в небольшую рощу и, пройдя несколько шагов, наклонилась к корням какого-то неизвестного мне тонкоствольного дерева с нежной белой корой и черными отметинами. Выпрямившись в полный рост, она показала мне сорванный гриб и шепнула:
— Вот твое спасение. Я сегодня весь день вы давливала из таких грибов сок, чтобы по древним рецептам приготовить напиток забвения. Этот гриб растет только, здесь в горах, поэтому и хо дят внизу легенды о каком-то снадобье, подарен ном людям божествами гор.
Она подняла руку, в которой держала кожаную флягу. Ее лицо было озарено лунным сиянием. И на секунду в сердце закрался страх, не отберет ли нектар забвения вместе со страданиями и страстями то единственное чувство, которое я хранил так ревностно.
Пей, не бойся. Я потому сама приготовила Сому и принесла ее тебе, чтобы у тебя не было сомнений. Ведь ты веришь мне? — спросила Лата, тревожно заглядывая мне в глаза. Вместо ответа я взял из ее тонких пальцев кожаную флягу и, запрокинув голову, сделал большой глоток. Клянусь, если бы она предложила мне выпить яд, я бы не колебался. В тот миг я уже наполовину принадлежал потустороннему миру, весь был наполнен волей невидимых сил. Впрочем, напиток, который я выпил, по вкусу мало отличался от яда.
