Вроде бы мама хочет со мной общаться, но при этом, я могу дозваниваться до нее неделю, и она не подойдет к компьютеру, хотя я ее об этом регулярно прошу. Потом она напишет мне короткую фразу «Я жду!» или «Можно, звони!». И все. Ни слов «доченька», ни имени, ни «скучаю». Но, я звоню и вижу, что она ждет моего звонка.
Возможно, Вы сочтете меня черствой, но чувства вины или угрызений совести по поводу отсутствия нежных чувств к собственной маме, я сейчас осмысленно не испытываю, хотя все, что привело к этому выбору, далось мне очень и очень нелегко. Это внутреннее отчуждение помогает мне скинуть с себя бремя вины за собственное существование.
Мама приезжала ко мне в гости, и я всячески угождала ей на протяжении тех двух недель, которые она здесь жила.
Но мама была недовольна, прохаживаясь по садику вокруг моей квартиры, держась за сердце, громко вздыхая и охая, она приговаривала:
— Тоска! Ох, тоска!
Тогда я подумала:
— Какое счастье, что соседи не говорят по-русски.
Конечно я стараюсь относиться к маме спокойно и даже с юмором, принимать ее такой какая она есть, понимая, что ее уже не исправить, но это совсем не легко.
