– Не Яарану. Даарона. Энзим выделяется в организме самца и поставляется вместе с эякулятом. Исключено. Я уже думала над этим. Ты и сам должен понимать, что так не получится.
– А синтезировать искусственно?
– Наверно, это можно сделать. И сегодня я весь день пыталась этим заняться. Но это же эволюционный тупик! Настанет момент, когда ваша ветвь, не способная к размножению, прекратит свое существование.
Вам нужно пересмотреть свои ценности, Танаар. Чтобы зачать, всего-то и нужно, что полюбить. Вы должны плодиться в любви, но ваша вера запрещает вам любить. Ваша вера запрещает моногамный секс. Вы сами способствовали тому, что стали вымирающим видом. Может быть, ваше бесплодие – это способ природы сказать вам, что вы пошли по ложному пути?
Наташа замолчала, поражаясь своей смелости. Эл Ор Ритан тоже молчал. Грудь его тяжело вздымалась, дыхание было шумным, прищуренные глаза полыхнули огнем. Уголок губы, дрожа, приподнялся, обнажая клык.
– Ну и прилетит мне сейчас… – подумала Наташа, но вжать голову в плечи от страха, себе не позволила. Так и стояла с гордо поднятой головой.
– Вон, – сказал Танаар, указывая рукой надверь.
Наташа пулей вылетела из его государственной приемной.
«Легко отделалась», – с радостью подумала она, когда ожидавшие ее охранники отконвоировали в лабораторию.
День склонялся к вечеру. Сочная весенняя трава у реки сочно зеленела. Небо с пенными разводами облаков ярко голубело, хотя горизонт уже окрасился в розовато-рыжий цвет. Вода на реке тоже порозовела, а неспешное течение разрезало мохнатые отражения береговых пальм на колыхающиеся полосы.
«Какая же красота вокруг! Ну просто блаженство! Уж в чем мы с Танаром не ошиблись, так это в выборе места, – Риннан с удовольствием подставила лицо лучам, уже не слепящим, как днем, а ласкающим мягкой теплотой. – Когда-нибудь звезда Б-24, освещающая Землю, перестанет удивлять, а станет привычной, как день и ночь.
Интересно, а аборигены этой планеты обожествляли Солнце, как мы наш Ритан? Или они воспринимали свой мир без восторга и удивления? Ну есть оно, и есть? Греет и ладно? Светит и хорошо? Вполне возможно, их ведь не коснулась такая беда, как нас. Наташа никогда не рассказывала, что они молятся Солнцу. Земляне погибли, так и не узнав, как хороша их планета».
Риннан, не спеша направилась по утоптанной тропе к виднеющейся за пальмовой рощей деревне. Большая часть жилищ находилась еще на стадии строительства. Стены возводили из обожженного кирпича, но некоторые предпочли строить дома из пальмового дерева. Канализация была проведена почти у всех, кроме беднейших рыбацких семей, живущих в хижинах из тростника или бамбука.
Крышу маминого дома видно издалека. Ее недавно покрыли новенькой красной черепицей, и та отсвечивает в лучах заходящего солнца.
Чтобы свернуть на мамину улочку, надо было пройти мимо особняка Верховного шамана. Риннан
Но единственной женщины-шамана среди собравшихся не было…
– Не хочешь поделиться радостным событием? – услышала принцесса за спиной.
Риннан обернулась. Под широкими и длинными листьями бананового дерева стоял шаман. На плечи его была накинута звериная шкура. Лица, прикрытого бахромой из кожаных полос, не было видно. Но Риннан узнала его по голосу. Это был Зухруул.
– Что ж молчишь ты, птичка из императорского гнезда? Совсем распустилась молодежь! Новые теранцы – уже не цветы Ритана, а отбросы Ритана… – не в силах усмирить свою злобу, продолжил он. – Старейшины уже знают, что вы зачали отродье в чреве леарки! Вы затеяли богопротивные действия! Боги покарают тебя, женщина, и заодно твоего брата-отступника! – он тыкал в нее длинным крючковатым пальцем, увенчанным острым черным когтем. В другой руке он держал череп животного с мощными, витиевато закрученными рогами.
Риннан надменно подняла лицо, ее веки сузились в щелки от ощущения его неприкрытой враждебности.
