Ранний вечер. В «Короне» почти пусто. Адам подпирает барную стойку. Он машет ей рукой.
– Лу, рад вас видеть! – Он целует ее в щеки.
От него пахнет лосьоном после бритья. Запах Лу не по вкусу, но нельзя же, чтобы все нравилось. Лу осторожно разглядывает его внешность. У него круглое лицо, думает она, что-то в нем есть от гнома… На самом деле он вообще довольно круглый, с заметным животом и… хмм… не слишком высокий. Наверное, с нее ростом, то есть метр шестьдесят семь, максимум метр семьдесят, но не выше. Маловато. Зато у него красивые волосы. Насыщенный каштановый цвет, густые и пышные, неплохо для мужчины… скольких лет? Лу думает, что ему лет сорок. И у него хорошая кожа: без морщин, так и пышет здоровьем. Так и должно быть, он же доктор. Хотя одно с другим не всегда связано.
– Рада видеть вас, Адам.
Интересно, он оценивает ее в том же ключе?
Он делает шаг назад и улыбается. Лу видит, как от улыбки вокруг глаз разбегаются лучики морщинок: глаза у него темно-карие, словно ягоды. Выражение лица, кажется, говорит «мы тут заодно». На нем желтовато-зеленый пиджак и вельветовые брюки, а рубашка расстегнута на груди. Стиль одежды напоминает учителя географии. Лу практически может уже представить его в окружении детей.
– Можно я куплю вам выпить?
Его стакан почти пуст. Может, он ведет не столь безупречный образ жизни.
– Я бы выпил еще горького пива. Адский выдался денек. Но лучше не надо. Я же за рулем. Вполне сойдет пачка чипсов с солью и уксусом.
Лу жестом подзывает бармена и заказывает себе содовую с лаймом. Она готова поклясться, что ощущает, как Адам мысленно составляет ее профиль.
– Ваше здоровье! – говорит он. – Немного странно, да? Как свидание, но только не свидание.
– Моей маме бы понравилось, – отвечает Лу. Они в старомодном пабе со всеми атрибутами: стулья, обтянутые коричневой кожей, потертые дубовые столы, темно-красные ковры, разливное пиво, местные играют в дартс, и пара – мужчина и женщина – наслаждаются напитками перед ужином, совсем как ее родители когда-то. Лу с легкостью может представить, как мать убедит себя, что они с Адамом «подходящая пара».
Адам смеется:
– Господи, и ваша мать тоже!
Лу кивает:
– Именно. София говорила, что моя мать словно бы застряла в пятидесятых. – Лу судорожно сглатывает. При упоминании имени Софии ей все еще больно. Не стоит говорить о ней.
– София, ах да… Надеюсь, вы не станете возражать, если я спрошу, но если мы продвинемся в этом вопросе, то я хотел бы знать. Какую роль играет во всем этом София?
– Вообще-то… мы расстались несколько недель назад.
– Ох, простите… – Адам берет Лу за руку. Анна сделала то же самое, думает Лу, а я ведь даже толком не знаю Адама. Наверное, я вызываю у окружающих беспокойство. Ей все еще не слишком комфортно быть объектом жалости. А может, она так остро восприняла этот жест, потому что ей не хватает физического контакта? Стоит быть честной, ей не хочется начинать с того, чтобы избегать правды. – Отчасти к нашему разрыву привело именно расхождение в отношении детей.
– Она не хотела детей?
– Честно сказать, нет.
– Стыдно. Вы были отличной парой.
– Ммм… – Лу снова сглатывает.
– Простите, это бестактно. Давайте сменим тему. Про Софию расскажете позже. Ваша мама… вы говорите, что ей бы понравилось… вы про нас с вами?
– Господи, мне не хотелось бы думать, что моя мать скажет, узнай она, зачем на самом деле мы встретились. – Упс. Это могло прозвучать грубо. Лу поясняет: – Не стоит мотать себе нервы и рассказывать матери про ребенка, пока я сама не разберусь с этим вопросом.
– А у нее какие-то проблемы с этим?
– Думаю, да. Я призналась в своей ориентации только год назад. Она только еще привыкает… Но по поводу детей… могу ошибаться, но я не представляю, чтобы она одобрила такой шаг.
– Господи. – Адам делает глоток пива. – Такое впечатление, что вам приходится преодолевать большое сопротивление.
– Можно сказать и так. – После его замечания Лу понимает, с чем пришлось столкнуться за последние несколько месяцев. – Хотя догадываюсь, что многим гомосексуалистам тяжело стать родителям по тем или иным причинам.
– Возможно, если ты гей, то приходится из кожи вон лезть, чтобы это случилось, и поэтому мы все тщательно взвешиваем. – Адам набивает рот чипсами. Здоровый аппетит, отмечает про себя Лу. Хорошо. Малоежки ее бесят. Она не хотела бы таких детей. Адам между тем продолжает: – Я знаю много гетеросексуалов и гомосексуалистов, которые не согласятся, но лично я считаю, что родительство связано с чертами характера, а не с ориентацией.
– И я так думаю. – Лу вспоминает своих родителей. Оба гетеросексуалы, но пока был жив отец, отношения с ним складывались куда проще. Возможно, он мог бы помочь поднять этот вопрос в разговоре с матерью. – София не сомневалась, что моя мать будет в шоке, если я заведу ребенка.
Внезапно Адам ударяет по барной стойке кулаком с такой силой, что жидкости в бокалах начинают раскачиваться из стороны в сторону.
