Рич не уверен, что документальный фильм про детей, живущих в нищете, – наилучший выбор для сегодняшнего вечера, но Кэт настаивает. На экране квартира в Глазго, такая убогая, что ее обитатели даже не пытаются как-то украсить свой быт.
– Я пыталась убрать плесень с жалюзи вот тут, – вещает маленькая Кортни и подносит полоску ткани поближе к камере. Опустим тот факт, что жалюзи изготовлены из плотной негнущейся ткани, соединенной между собой пластмассовой цепочкой – такой стиль, как считает Рич, скорее подходит для его офиса, чем для детской, – но они еще и густо покрыты пятнами плесени, они буквально на каждой полоске ткани. То, что в итоге Кортни прорезала ткань насквозь, лишь подчеркивает тщетность ее попыток в борьбе с проблемой.
Мама Кортни старается изо всех сил, но семья увязла в долгах, из которых никак не вырваться, поэтому девочка говорит, что не хочет становиться взрослой. На протяжении всего фильма статистика иллюстрирует, сколько семей, подобных этой, живут в стране.
К началу титров Рич испытывает смесь стыда и благодарности. По крайней мере, их денежные проблемы не так катастрофичны. Его мучает мелочное чувство, что они что-то упустили из виду, когда потратили такую кучу денег на создание новой жизни в то время, как под боком столько нуждающихся. И эти семьи не где-то на другом конце земли, такие дома, как на экране, стоят совсем рядом, всего в пяти минутах ходьбы. Но все равно Рич не может избавиться от желания стать отцом после того, как в нем пробудилось это чувство. Когда он видит этих нищих ребятишек, то хочет заботиться о них.
Он поворачивается к Кэт, чтобы посмотреть на ее реакцию. У жены из глаз ручьем льют слезы.
– О Рич, – плачет она, потом бросается ему на грудь, цепляясь за его рубашку, как за соломинку.
Пока Кэт рыдает, он нежно гладит ее по макушке, перебирая пряди светлых волос. Это успокаивает и его самого.
Ну все, Кэт накрыло, думает он с толикой облегчения. Весь день он горевал за них обоих.
– Нет, спасибо, – говорит Адам, когда Лу предлагает ему еще одну конфетку. – Не знаю, как ты еще можешь сомневаться, что ты беременна. Это уже вторая пачка фруктовых «Ментос» за сегодня!
– Не поверю, пока не увижу, как бьется сердечко, – отвечает Лу.
– Но, девочка моя, ты ешь за всю Англию, и уже три теста показали беременность!
– Четыре, – возражает Лу. – Еще и тест на уровень ХГЧ в крови. Я знаю, знаю… Наверное, это немного глупо… – Она осекается. До прошлой недели ее оптимизм рос день ото дня, но потом раздался звонок из клиники на Харли-стрит, который очень ее расстроил.
– Ну, почему, ради всего святого, ты не уверена?
– Меня же не тошнит!
– Но и месячных нет, – напоминает Адам.
Но уверенностью Адам наверняка маскирует собственные переживания, думает Лу. Они сидят в отделении акушерства и гинекологии в королевском госпитале графства Суссекс. Какой долгий путь я преодолела с тех пор, как приезжала сюда на УЗИ перед операцией вместе с Софией! Тем не менее она осторожна.
– Я полагаю, мое состояние изменилось после того, как я услышала о своем реципиенте, – признается Лу.
– Господи, Лу, не начинай. Ты же знаешь, что ты сделала все что можно.
– Да… но мне так ее жаль.
– Это не твоя вина.
Лу вздыхает.
– Головой я все понимаю, но все равно мне очень жаль.
– Ты не должна чувствовать себя виноватой из-за того, что ты забеременела, а она нет. В таких делах всегда есть риск.
Лу кивает, но не может отключить чувство ответственности просто потому, что так велит Адам.
– А еще ты дала разрешение на использование своих замороженных яйце…
– Эмбрионов, – поправляет Лу. Именно за этим разрешением и звонил Иан, эмбриолог.
– Эмбрионов. В любом случае ты была очень щедра.
– Но ведь не за просто так.
– Ну конечно. Может, ей больше повезет в следующий раз. По крайней мере, у нее есть выбор.
– Думаю…
– Но это определенно не значит, что ты не беременна.
– Ммм…
– Или что ты не должна радоваться. – Он замолкает, а потом его тон смягчается: – Ты заслуживаешь это счастье, и даже не смей думать, что это не так. – Адам похлопывает ее по руке. Не в первый раз он так поддерживает ее, и Лу понимает, что Адам, наверное, замечательный врач. А потом он смеется: – И, если позволишь, я замечу, что животик-то округлился!
– Наверно, жирею от обилия сладкого, – отвечает Лу, вытягивает ноги и смотрит вниз.
Линолеум ужасно потрепан, пластиковый стул, на котором она сидит, шатается, поскольку ножки плохо прикручены к основанию. Теперь, когда Лу беременна, роль клиники выполнена, и они с Адамом обслуживаются по страховке. Какой разительный контраст с девственно-чистыми интерьерами Мэрилебонской клиники репродуктивной медицины, думает она. И мы ждем почти час. Но, по крайней мере, эта больница всего в паре сотен метров от ее квартиры.
Наконец медсестра выкрикивает ее имя.
Лу подпрыгивает.
