– Со связью хорошо, а что толку, – возразил Самойлов. – Дивизии не умеют воевать. Я одно не могу понять, Илья Гаврилович, как можно было допустить такое – неплохо вооружить войска, но не научить их воевать. Чем объяснить подобное головотяпство? Присылают летчиков, которые не умеют вести воздушные бои. Разработали и произвели отличные новые танки, но их поставили на прикол, механики-водители не имеют опыта их вождения, экипажи не умеют стрелять. Имеются в достатке орудия и боеприпасы, но пушкари не способны поражать цели на больших расстояниях. Как такое можно понять? Удивительное здесь и другое, Илья Гаврилович. В армии куча контролирующих органов – и вышестоящие военные инстанции, и политуправления, и особые отделы. А результат – пшик. Почему, не могу понять.
– Наша старая болезнь, Иван Петрович. Погоня за количеством, выполнение планов любой ценой.
– Но черт побери, не в военном же деле! Вот слышал сегодня по московскому радио, что в Смоленске приступили к формированию частей народного ополчения. Нет, вы слышали, Илья Гаврилович, создаются народные ополчения, как во времена Минина и Пожарского! Это означает, что мобилизуют стариков, очкариков, полуинвалидов, суют им винтовки в руки и без всякой подготовки бросят в бой. И все они погибнут. В одночасье. Зачем? Мои мозги отказываются переваривать такое. Что за странное государственное образование – этот Советский Союз!
– Иван Петрович, по поводу нашей тоже непростой ситуации у меня есть такое предложение. Через два-три дня, судя по всему, немцы займут Ригу, и мы окажемся в полном окружении. Мой совет – ни до, ни после не двигаться с места. Вермахт вряд ли остановится специально, чтобы покончить с нами. Он пойдет дальше, как поступил в Белоруссии, оставив глубоко у себя в тылу окруженные Белостокскую и Минскую группировки Красной армии. Немцы уйдут далеко на восток. Оставят, конечно, какой-то заслон против нас, думая, что мы с пеной у рта по примеру окруженных частей Западного фронта начнем прорываться на восток. Мы же, поскольку нас не будут атаковать, приступим к учебе своих дивизий. Боеприпасов у нас много, горючего и продовольствия у нас достаточно, вот мы и начнем наверстывать упущенное. И будем тренироваться, пока нас не станут прижимать. Или сами по своей инициативе начнем тревожить немцев, когда поймем, что кое-чему уже научились. Как вам моя идея, Иван Петрович?
Самойлов удивленно глянул на Богораза:
– Послушайте, Илья Гаврилович, а ведь это в самом деле неплохая идея. Можно сказать, даже сносный выход из, казалось бы, безвыходного положения. При таком подходе мы действительно сможем насолить фашистам. Нет, нет, это даже здорово вы придумали, Илья Гаврилович, – начать масштабные боевые учения. А теперь пора на совещание.
Оба направились к выходу. Но уже у двери Самойлов остановился:
– Да, чуть было не забыл сказать: вы назначайтесь начальником политуправления нашей армейской группировки и должны выступить в конце совещания с задачами политработников в условиях возможного практического окружения наших дивизий. Что вы хотели бы сказать присутствующим замполитам?
– Я буду говорить о том, что всем нам наверняка придется погибнуть и это не надо будет скрывать на политбеседах в ротах и взводах. Но как говориться, погибать, так с музыкой, то есть сражаться до последнего. Это первое. Второе, я призову всех политработников отказаться от политической болтовни, то есть от разговоров о преимуществах социализма, о могущественной силе марксизма – ленинизма, о грядущей мировой пролетарской революции и прочей неуместной трескотни. Основное внимание – боевой учебе, верности Родине, борьбе с фашистскими захватчиками.
– Я предлагаю, Илья Гаврилович, обязательно сказать, чтобы политработники довели до сведения бойцов о роспуске колхозов после войны, если мы победим.
– Откуда это вы взяли, Иван Петрович?
– Если такой вопрос будет задан, ответьте, что данное сообщение получено шифровкой в радиограмме Генерального штаба. Поймите, Илья Гаврилович, подавляющее большинство наших солдат и командиров – дети крестьян. И никто из них, ни один никогда не забудет и не простит грабеж их родителей со стороны советской власти. Я имею в виду насильственное изъятие у них земли, лошадей, скота и создание на этой базе колхозов. Вот вы, например, Илья Гаврилович, смирились бы с кражей вашего кошелька?
– Нет, конечно. Я понимаю, куда вы клоните.
