– Нет, я останусь, я буду думать вместе со всеми, как отомстить фашистам за Варвару, – повернулся и отошел подальше ото всех, завернув в лесок.
Убитую Варвару Панюшкину обнаружил летучий отряд, посланный по приказу Самойлова для реквизиции автомобильного и гужевого транспорта, следующего в Ригу. Пост был установлен в удобном для такой цели – на мосту через реку Лиелупе. Улов оказался богатым. К утру 27 июня было задержано более трехсот автомобилей, из них около ста легковых, и несколько сот повозок, в основном пароконных. Ехали, точнее бежали со всех сторон Курляндии. Спасались главным образом руководящие партийные и советские работники с семьями, милиционеры, прокуроры, судьи. Попадались и командирские жены с детьми. Чем выше был статус беженцев, тем больше скарба везли машины и телеги. Но особенно возмутил членов заградотряда грузовик первого секретаря одного из райкомов партии, на котором были обнаружены четыре фикуса. Ребята их просто выбросили на обочину. Сопротивлялись изъятию транспорта в основном руководители районов и сотрудники правоохранительных органов. А с людьми из НКВД дело чуть было не дошло до перестрелки. Но командир подразделения, комсорг радиоотряда Вася Перепелица, отслуживший действительную, приученный к дисциплине, был неумолим. Он твердил одно и то же:
– У меня приказ – расстреливать каждого, кто отказывается покидать транспорт. Автомобили и телеги с лошадьми направляются в распоряжение военных частей, которые сражаются с германцами. Все шоферы остаются за рулем, возницы за вожжами. Сбежавшие считаются дезертирами и по законам военного времени подлежат расстрелу без суда и следствия. Ставлю всех в известность – в светлое время суток не двигаться по дорогам, вражеские самолеты ведут огонь даже по одиночным гражданским лицам. Надо ждать наступления сумерек.
Сотни беженцев, главным образом женщины и дети, покинув автомобили и телеги, взяв с собой самое необходимое из вещей, двинулись пешим ходом на восток, в сторону Риги. Исключение сделали для семей командиров из стрелковой дивизии Панюшкина, учитывая наличие среди них раненых. Их погрузили в два ЗИС-5, куда они вполне поместились без лишнего скарба. Другие десять автомобилей из дивизии Панюшкина вместе с телом его жены были отправлены обратно в часть. Операция по реквизиции гражданского транспорта продолжалась еще одни сутки, до утра 28 июня, когда стало известно, что немцы подошли к Риге. Наступал восьмой день войны.
Во время перерыва совещании Богораз, постучав, вошел в кабинет Самойлова. Тот лежал на кушетке навзничь, не сняв сапог, что было не похоже на аккуратного Ивана Петровича. Тот никак не прореагировал на появление своего замполита, не открыл даже глаза. Богораз, подумав, что командующий спит, открыл дверь, чтобы выйти, но Самойлов остановил его, сел на койку, схватился за голову и вымолвил:
– Илья Гаврилович, я в панике. Я был в разных переплетах, но никогда не терялся, искал и находил выходы из самых неблагоприятных положений. А тут запаниковал. Я не знаю, что делать, как поступить сегодня.
Он встал, подошел к своему заместителю, положил обе свои руки на его плечо и продолжил:
– Задача нерешаемая, Илья Гаврилович. Как двинуть в бой дивизии, которые не способны к сражениям. Солдаты не умеют стрелять, не умеют окапываться, не умеют идти в атаку, в глаза не видели танка, идущего прямо на них, ни разу не слышали вблизи грохота от взрыва снаряда. Артиллеристы понятия не имеют, как веси огонь с закрытых позиций. То есть все эти сотни орудий – просто хлам, металлолом. Танкисты не умеют водить танки и стрелять по движущимся целям. Самолеты кувыркаются в небе, не имея представления о тактике воздушного боя. И это армия? Или просто толпа вооруженных до зубов людей? Как я поведу их в бой, зная, что они или разбегутся при виде вражеских танков или после бомбежки, или просто погибнут, не зная, как можно дать отпор врагу. Вот почему я в панике, Илья Гаврилович. Я не понятия не имею, как мне поступить в такой нелепой ситуации.
– Наверное, Иван Петрович, в этом и кроется одна из причин катастрофы в Прибалтике и в Белоруссии – в плохой выучке личного состава Красной армии. Не только в том, что Германия напала внезапно, не только в том, что наши войска не были развернуты, но и в том, что они банально не умели воевать.
– А командование банально не умело управлять ими, – добавил Самойлов. – Берлинское радио неоднократно язвило по поводу того, что штабы наших армий в первый же день войны потеряли связь со своими корпусами, те – с дивизиями, дивизии – с своими полками. А я ведь знаю, в Западном военном округе неплохо обстояло дело с обеспеченностью средствами радиосвязи. Ну не так чтобы очень, не так, как у нас в Курляндии, но все же при надлежащей тренировке можно было бы обеспечить вполне сносную управляемость войсками. Но не было такой учебы, не было, я это знаю, веры в высокую результативность радио. Вот и смеются сегодня немцы, вот и ликуют.
– Слава богу, у нас со связью хорошо.
