Идя в сопровождении двух немецких солдат, Самойлов вспоминал, что же осталось от огромной воинской силы, дислоцированной в северной Латвии, которую его отряд радиофицировал полгода, успешно выполнив задание Генерального штаба. Но все пошло насмарку. Так и оставшись без единого командования и без связи со штабом Северо – Западного фронта и с Москвой, дивизии и артполки с начала войны стали действовать по принципу «кто в лес, кто по дрова», руководствуясь приказами в красных секретных конвертах. Стрелковая дивизия Пашина, в соответствии с предписанием первой решившая покинуть Курляндию, на пути в сторону фронта была полностью уничтожена с воздуха. Другая стрелковая дивизия, комдив Панюшкин, отправилась на помощь Либаве, гарнизон которой отчаянно оборонялся от натиска вражеских сил. Но пока более чем 10 тысяч штыков топали пешком, порт оказался в руках немцев, героические защитники его погибли. Дивизия повернула обратно, но фашисты догнали ее и, не успевшую развернуться, на марше добили. Танковая и механизированные дивизии вышли к Шауляю, чтобы преградить дорогу на Ригу наступающему противнику. Но, не сумев наладить снабжение с прежних баз в Курляндии, они вскоре остались без горючего, боеприпасов и продовольствия. Воевать стало нечем, оставшиеся в живых оказались в плену. Артиллерийская бригада Резерва Главного Командования, оснащенная грозными орудиями крупного калибра на гусеничном ходу, самоликвидировалась: ее командир полковник Беленький, понимая, что на тракторах далеко не уедешь, к тому же оставшись без прикрытия пехоты, при приближении немцев отдал приказ взорвать все гаубицы и другую технику, уничтожить боеприпасы, горючее и продовольствия, а сам застрелился. В первый же день войны смешанная авиадивизия подверглась налету с воздуха и значительная часть самолетов была уничтожена на земле. А ведь Самойлов задолго до 22 июня настойчиво предлагал ее комдиву Козлову организовать ближе к западной границе ВНОС – станцию воздушного наблюдения, оповещения и связи. Но генерал-майор не захотел, боясь, что его обвинят в провокации войны с Германией. На второй день авиаполки, не успев подняться в воздух, снова подверглись бомбардировке. На третий день остатки авиадивизии передислоцировались на Рижский аэродром, куда к тому времени слетелись многие другие основательно потрепанные эскадрильи. Тут их всех, по сообщению Берлинского радио, и накрыл очередной налет вражеской авиации. Что же касается артиллерийского противотанкового полка и еще одной стрелковой дивизии, то их судьба неизвестна. Сам же Самойлов со своим радиоотрядом прорывался из окружения в составе стрелковой дивизии Комарова, который погиб в первом же бою, идя впереди наступающих цепей. И вот пришел конец и этой боевой единице Красной армии.
Уже тогда, в первые дни войны, Иван Петрович неоднократно советовал многим командирам дивизий взять на себя ответственность и объявить себя командующим всеми частями, дислоцированными в северной Латвии. Все, как один, наотрез отказались от такой роли. Свое нежелание объединить и возглавить разрозненные боевые силы так объяснил командир танковой дивизии Греков:
– Это невозможно и опасно. Самозванца ждет неминуемое серьезное наказание, скорее всего расстрел. У нас проявление инициативы карается очень строго, тем более в таком деле, как самоназначение. Логика наших властей проста: если каждый будет устанавливать свои порядки, без разрешения партии, без одобрения вышестоящих инстанций, то советский строй просто рухнет, а этого допустить нельзя.
В таком же духе выразился и командир механизированной дивизии Петров:
– Это немыслимо при наших советских порядках. Назначить самого себя командующим или быть выбранным им на совещании командиров дивизий, затем отменить идиотские приказы из красных пакетов идти на Тильзит, вопреки запрету приступить к боевой подготовке недоученных наших полков, пренебречь многими дурацкими положениями наших боевых уставов – от глупых стрелковых ячеек до нелепых белых подворотничков, запретить политорганам лгать солдатам, нести марксистскую ахинею как источник наших будущих побед, повторять ежедневно патриотическую жвачку на фоне наших жутких поражений на всех фронтах, сурово наказывать особистов, которые вместо ловли настоящих шпионов и диверсантов хватают простаков за анекдоты, самому планировать боевые операции, оперативные и стратегические, – такое, дорогие товарищи, может присниться только во сне или пригрезится в горячечном бреду.
В отчаянии Самойлов, понимая, что без единого командования все дивизии и артполки бесславно погибнут, даже подумывал о своем самовыдвижении на должность командующего всеми частями. И, возможно, он бы так и поступил, но мешала одна «мелочь»: он был лицом штатским, без звания и без военной формы. Ну какой из него, цивильного, военачальник! И вот теперь он в руках врага.
У бронетранспортера стоял солдат небольшого роста, как потом оказалось, водитель и с любопытством смотрел на своих товарищей, сопровождавших какого-то штатского в перепачканной одежде.
