Накануне боя Комаров, как потом выяснилось, распорядился так: первым штурмует высоту полк под командованием подполковника Иголкина; если в ходе сражения проявится просвет и потребуется подмога, в дело вступает другой полк; если основные огневые точки противника не будут ликвидированы, прекратить атаку, поэтому он приказал Иголкину направить в бой не все батальоны сразу, а только один из них, чтобы выяснить степень подавленности пулеметов и противотанковых орудий врага. «Пока они не будут уничтожены, наступление не продолжать» – такая фраза была записана и в письменном приказе. Однако Иголкин поступил по-своему. Он бросил в бой остальные батальоны, хотя огневые точки врага не были подавлены и было ясно. что все красноармейцы погибнут. Так и случилось. Узнав об этом, Самойлов пришел в ярость. Он отменил наступательную операцию против высоты, распорядился арестовать подполковника и отдать его под трибунал. Командующий вспомнил тогда о точно такой же трагедии в гражданскую войну, когда Троцкий, отстранив его, Самойлова, от командования дивизией, приказал полку без всякой разведки и не дожидаясь подхода батарей атаковать городишко, где засели белые. И полк был уничтожен. Почти весь. Тогда Самойлов понял, что для большевиков человек не имеет никакой цены, для них он – лишь средство достижения своих целей, материал наподобие досок, кирпичей или цемента. Погибли бесцельно люди? Не беда, в России их много. Гражданская война показала: даже если невооруженным глазом видна была нецелесообразность смерти солдат и командиров, истинный большевик, не моргнув глазом, отправит их на тот свет. С такой практикой Самойлов вновь столкнулся на финской войне, когда бойцов гнали в атаку, заранее зная, что огневые точки противника не подавлены и люди были обречены. Чего ради? Иголкину на военном суде задали тот же вопрос. Ответ: «Я получил приказ взять высоту и был обязан как командир полка, как коммунист выполнить его во что бы то ни стало». Чтобы предотвратить повторение подобной большевистской тупости, Самойлов после окончания боев по уничтожению немецкого пехотного корпуса чуть было ни подписал расстрельный приговор трибунала относительно Иголкина. Но тут возникло большое «но».
«А кто и как меня накажет?» – тогда же задал он себе вопрос. После поражения на подступах к высоте ему стала ясна правота погибшего Комарова, который не советовал в лоб атаковать ее, а зайти к ней с тыла, после полного окружения всей восточной группировки немцев, предварительно выставив серьезный заслон на дороге, идущей от Риги. «Ну хорошо, Холодов как начштаба еще молод, но я-то вроде тертый калач, почему же не прислушался к доводам Комарова, тем более ты сам его всегда считал опытным кадровым военным, – терзал себя упреками Иван Петрович, тяжело переживая гибель целого полка. – В этом и твоя вина. Дурака Иголкина можно наказать по полной, но кто должен судить старшего по должности военачальника, утвердившего неудачный план сражения? Кто?» Самойлов распорядился снять Иголкина с должности командира полка, разжаловать с подполковника до капитана, назначить командиром стрелковой роты. Это было уже после окончания сражения. А тогда, после бессмысленной гибели полка ему пришлось пережить еще одну дурную весть. Выяснилось, что на одну из колонн механизированной дивизии со стороны Рига напал танковый полк противника. Как же так! Ведь комдив Петров должен был выслать в ту сторону подвижной отряд в качестве заслона на случай, если немцы перебросят свои части на помощь пехотному корпуса, попавшего в серьезный переплет. Почему он не выполнил приказ? Почему прозевал подход резервов противника? Командующий находился в полной растерянности.
А произошло вот что. Нет, командир механизированной дивизии выполнил заранее оговоренный маневр, направив в сторону Риги мотороту и батарею сорокопяток. Но при этом совершил несколько ошибок. Во-первых, не послал вперед разведку в виде нескольких мотоциклистов и одного – двух легких танков. Во-вторых, не усилил отряд хотя бы взводом КВ-1 или Т-34. Да и одной роты стрелков было маловато для надежного заслона. Германский танковый полк проходил переоформление западнее Риги, пополняясь бронемашинами. Причем с установкой прийти на выручку пехотному корпусу, если в том появится надобность. Такая потребность возникла, и несколько десятков танков с пехотой на броне ринулась на подмогу дивизиям, терпящим бедствие от неожиданных и довольно мощных ударов русских. По пути они нарвались на наших мотобойцов, которые в миг были уничтожены орудийным огнем и пулеметами. Не успели развернуться и артиллеристы, и их постигла та же участь. Дорога для удара во фланг и тыл прорвавшихся красных частей была открыта.
