Ответ! Он ясно услышал – кто-то отозвался! Он всё же дождался отзвука, тихого отзвука в самом центре остановившегося в ожидании времени – ему откликнулись!
– Так, где-то здесь, – Дик заговорил вслух.
Под ногами было совсем сыро. Он давно перестал обращать на это внимание, ведь в поисках воды не промокнуть невозможно.
И наконец-то увидел: девушка нездешней внешности, а потому удивительная, спала во мхах, подложив руки под голову, и улыбалась во сне.
Дик приблизился, насколько можно беззвучно, но мхи закачались, тревожа, длинные ресницы вздрогнули, и распахнулись дивные зелёные с переливом глаза.
– Ты? – она улыбалась, и казалось, не удивилась совсем, – я думала, что умираю и мне только снится мой последний сон. Я знаю тебя, но откуда?
Дик склонил голову и, приложив руку к сердцу, проговорил:
– Просто я прошёл, – быстро поправил сам себя, – прохожу через всю твою жизнь, госпожа. Это я знаю о тебе всё. И то, что случится с нами дальше. А что было до этого дня, только твоё. Меня там нет.
– Да? А я вот совсем ничего не помню. Из того, что будет. Зато могу рассказать о тропе.
– Потому, что ты только началась.
Дика охватила робость, так красива была эта странная девушка. Глядеть на неё – уже значило быть богачом, владевшим всеми дарами мира. Так случается, когда находишь тайный ответ, самое сердце лабиринта, и понимаешь, что не зря шёл: открывшийся мир оказывается невообразимо прекраснее того, что о нём думал, и останавливаешься, заворожённый красотою и причудливостью замысла. Замысла того, кто значительно больше и мудрее нас всех, кто улыбается сейчас, но улыбается нашей с вами улыбкой.
– Ты проходишь сквозь всю мою жизнь Рекою, и в тебе – моё сердце.
– Да? А кто ты? – зелёные глаза засветились интересом. Девушка села.
– Я – весь этот Лес, и я приветствую тебя в твоём первом дне, – он снова поклонился.
– Ну, – Сеним совсем проснулась, – раз ты Лес, то я согласна, буду твоей Рекою, – она склонила голову шутливо и изящно и протянула Дику свою руку.
Он помог ей подняться. Любовался робко и восторженно и понимал, что сейчас он пропадает навеки. Вернее, пропадает всё прежнее незнание мира и узость его прежних границ. Новый необъятный мир заполнял сердце, оказавшееся бездонным.
А девушка вдруг произнесла:
– Лес, а ты знаешь, что здесь есть драконы? Я их не боюсь, они очень хорошие. Ты их видишь?
– Где?
– Да вот же они, прикрой немножечко глаза.
Она чуть зажмурилась, гася искрившуюся зелень пушистыми ресницами. Её носик при этом немного заострился, а на переносице сложилось несколько морщинок.
– Видишь? Ну? Делай как я.
Двое, держась за руки, утопая по колено в воде и мхах, щурились и морщили носы, как малые дети.
Драконы… Да, они были здесь. Двигались плавно, смотрели внимательно, заглядывая в самую твою душу, и шли дальше. Огромные исполины и драконы поменьше, а некоторые – не выше человека. И странное дело, каждый из них нёс в себе своё собственное время – вокруг Дика с Рекою двигались чьи-то неведомые эпохи и времена. Он даже ощущал их привкус – у каждой эпохи свой. Особые песни, цвет неба и звёзд, свои Луна и Солнце. Дик видел, как драконы оставляют следы, которые тут же заполнялись водою, отражающей их собственные миры. Волшебство. А распахнёшь глаза, чтобы всмотреться лучше, и нет никого, лишь лес сияет в солнечных лучах и переливается в каплях воды.
– Красивые…
Больше слов не нашлось. Взявшись за руки, они глядели, затаив дыхание, стоя на краю драконьей тропы, как те шествовали куда-то, непостижимые совершенно.
– А?…
Обрывок какого-то сна. Сова пробудилась.
– Да, похоже, что Дик нашёл свою Реку… Время свернулось в кольцо! Вот теперь мне пора! Пора!
Ведьма вышла из пещеры, распахнула белые крылья и вылетела совою в начинающийся снегопад.
Застенчивую Рысь тоже никто больше не видел. Снег шёл несколько дней, белым покрывалом, снежной тишиною выстраивая границу. Никто не приметит следов, никто не найдёт ответ.
Когда Дик с Рекою добрались до пещеры, она была пуста и занесена снегом. Надо было отогреваться, разводить костёр, готовить еду, утеплять стены. Столько забот.
А Дик всё искал и искал.
– Где же ты, Сова?! Я всё могу узнать, но расскажи сама. Нельзя уходить не попрощавшись, ты же не видела
Для ухода не нужны прощания. Если всё решено, можно лишь оттянуть, наполнить оставшееся время по своему усмотрению песнями, ритуалами, угрозами или ласками. А можно просто шагнуть за дверь. По-настоящему близкие всё поймут без лишних слов. Но всё равно будут звать – за недосказанными историями и ещё чем-то таким, что отпустит и позволит им идти дальше с лёгким сердцем.
– Где ты, Сова?!
