Щербаков, выглядывая из люка спрятавшегося за забором танка, смотрел в сторону штурмуемых заводов и вдруг увидел выскочивший через распахнутые ворота одного из выездов на шоссе танк командира роты Абдулова. Его он узнал по развевающемуся на антенне российскому триколору. За ним на тросах кормой вперед буксировали не похожий на себя Т-72 – почерневший, с низкой, провалившейся внутрь корпуса башней и упавшей вперед пушкой. Танки неслись в сторону АвтоВАЗа и вскоре скрылись за поворотом.
Покалеченный танк видели и остальные танкисты, забравшиеся на башни своих танков и слушавшие всю эту непонятную мешанину голосов в шлемофонах.
– Товарищ лейтенант, нужно ехать нашим на помощь! – сказал подошедший через несколько минут после этого наводчик 158-го Рудаков. Рядом с ним стояли еще несколько танкистов. – По ходу, там наших замочили.
– Да, надо ехать нашим помогать! Отомстить чехам! – перебивая друг друга стали выкрикивать остальные.
– Отставить разговоры! – крикнул в ответ лейтенант. – Пацаны, да куда мы поедем? В какую сторону? – уже спокойнее сказал Щербаков. – Вы представляете, где сейчас наши, где чехи? Куда стрелять? Приказ был стоять здесь в резерве. Я каждые пять минут пытаюсь на связь выйти, никто не отвечает – ни комбат, ни Абдулов, ни начштаба батальона. Там вообще не до нас. Если мы сейчас куда-то поедем, то нарушим приказ. Может, нам вскоре команда поступит выдвигаться на помощь конкретному подразделению, а мы непонятно где и непонятно чем занимаемся! Так что всем разойтись по танкам и быть на приеме и готовыми выдвижению!
Танкисты нехотя потоптались у танка, о чем-то переговариваясь и обсуждая, затем разбрелись по своим машинам.
Время близилось к обеду. Небо оставалось таким же голубым, безоблачным и безмятежным. Грохот взрывов и треск автоматического оружия в районе заводов не прекращался. Где и кто находился в данный момент, непонятно. По обрывкам сообщений в радиостанции Щербаков слышал о раненых и убитых, но поверить в это не мог, хотя бой затухал и разгорался с новой силой всего в нескольких сотнях метров от его взвода. Он всё пытался выйти на связь с командованием роты или батальона, но на его запросы никто не отвечал.
С тяжелыми мыслями лейтенант сидел на спинке своего командирского сиденья, высунув голову из люка, и постоянно курил дешевую отсыревшую "Приму". За этим занятием он заметил въезжающий из-за угла здания, стоящего чуть левее спереди, БТР-80 с красно-желтой эмблемой внутренних войск. Это был тот же БТР, стоявший тут еще с ночи, но среди дня ВВ-шники куда-то уезжали. На броне сидели бойцы с лицами, покрытыми сажей и красной кирпичной пылью. БТР медленно проезжал мимо, и лейтенант увидел, как ему сперва показалось, привязанный к его корме на веревку обломок ветки с отстающей от неё корой. Но вглядевшись, он с ужасом разглядел в ветке человеческую руку в ошметках одежды. Рука волочилась за БТРом, оставляя за собою на снегу след от скрюченных посиневших пальцев.
«Следы заметаем!» – весело крикнул один из ВВ-шников с немного безумными глазами, заметив полный недоумения и ужаса взгляд Щербакова. БТР, развернувшись, остановился в десяти метрах от первого танка. Бойцы спрыгнули с брони и, закурив, о чем-то неспешно говорили меж собой, посмеиваясь и подначивая друг друга.
«Здорова, пацаны! – крикнул тот же "вован". – В футбол сыграем?» – он пнул что-то похожее на мяч, и это слетело с брони "бэтэра", покатившись прямо под гусеницы щербаковского танка. Стоявшие ближе всех к БТРу танкисты кинулись к "мячу", чтобы дать пас, но остановились перед ним как вкопанные – голова с обгорелой ваххабитской бородой смотрела в ясное небо мертвыми глазами.
«Ну чё? – ВВшник спрыгнул вниз. – Давай! Федералы против Внутренних Войск!»
Но танкисты брезгливо попятились, пренебрежительно сплёвывая в сторону.
«Ну как хотите», – невозмутимо сказал "вован" и ударил по голове запыленным берцем в сторону БТРа. Его сослуживцы приняли пас, без особого энтузиазма попинали "мяч" меж собой и потом зафутболили его в сторону груды красных кирпичей. Затем часть из них стала БТРом пытаться разрушить одну из колонн пакгауза, с разгона наезжая на неё носом "бэтэра", а двое пошли кидать гранаты в замерзшую лужу находившегося за забором котлована. БТР бился в колонну до тех пор, пока она рухнула, а за ней и часть крыши пакгауза, завалив обломками кирпича и бетона переднюю часть БТРа. Справа за забором свистели осколки наступательных гранат РГД-шек. Всё это выглядело как какое-то сюрреалистическое безумие, но это происходило на самом деле в этот солнечный январский день. День Крещения Господня.
– Долго вы здесь? – спросил Щербаков у закончивших бросать в котлован гранаты ВВшников.
– Да уж девять месяцев "в командировке". Крыша едет.
Вечерело. На связь из батальона и танковой роты за весь день так никто и не вышел. Бой на заводах затих, лишь изредка оттуда доносилась автоматная очередь, порой одинокий взрыв. По городу стрельба тоже стала стихать. Занята ли территория нашими войсками или находится под контролем боевиков, до сих пор неясно.
