– Чё делать, товарищ лейтенант? – танкисты вновь подошли к танку командира взвода.
– Ждать приказа! – твердо сказал Щербаков. – Во-первых, продолжать дежурить на связи. Во-вторых, на ночь организовать дежурство по охране нашего взвода. ВВ-шники вон часового выставили, но на них полагаться не надо.
Совсем стемнело, однако спать Щербакову не хотелось. В караул поставили "молодых", недавно прибывших на замену танкистов. Но лейтенант не доверял ни новым, ни, тем более, давно служившим бойцам, поэтому сидел на своем командирском месте и периодически всматривался в зеленую муть прибора ночного видения. Сзади находились точно свои, а вот впереди – неизвестно. Беспокойство вызывало и то, что весь день рядом шел бой, и кто там сейчас, в этих двух сотнях метрах отсюда, наши или боевики?
Дорога со стоящими друг за другом тремя танками уходила вперед и терялась в темноте, упираясь в запертые на ночь железные заводские ворота. Их еще вечером закрыли ВВшники и завязали на проволоку – хоть какая-то, но защита от неожиданного нападения. Сквозь ворота, сделанные из толстых стальных прутьев, просматривались черные здания промзоны. Вокруг темнота, лишь небо отсвечивает в заревах пожарищ.
За полночь к Щербакову на танк забрался один из недавно прибывших в роту танкистов.
– Товарищ лейтенант, нас "деды" менять не хотят.
– В смысле?
– Ну мы с вечера в карауле стоим, их время подошло, а они спят на трансмиссии и нас нахрен посылают.
Сердце Щербакова бешено заколотилось в груди от злости. Лейтенант, не спавший которую ночь из-за безответственных часовых, голодный и замерзший, в очередной раз понял, что некоторые старослужащие просто ни во что его не ставят! Они не выполняют его приказы, подставляют своего командира и своих сослуживцев, подвергая их смертельной опасности! Это явилось последней каплей. Злоба и ненависть ударили в голову Александру. Он схватил свой автомат, сумку с четырьмя магазинами и выскочил из люка.
«Пацаны, – дрожащим от волнения голосом сказал Щербаков, быстрым шагом подойдя к двум не спящим в этот поздний час ВВшникам, – я сейчас постреляю немного, так что своим скажите, чтобы не волновались…»
– Где эти пидоры спят?! – обратился он к следовавшему за ним по пятам танкисту-часовому.
– На 158-м.
Щербаков забрался на 158-й, где на теплой трансмиссии, с головой закутавшись в спальные мешки, спали механик-водитель Сулейманов и наводчик Рудаков. Александр с силой ударил берцем сначала по одному спальнику, потом по другому, не разбирая, где кто находится, – Подъем, суки! – закричал он, трясущимися от гнева руками передергивая затвор автомата. В складках спальников показались заспанные и ничего не понимающие лица механика и наводчика.
– Товарищ… – что-то попытался сказать наводчик.
– Молчать, уроды! Спать хотите? Сейчас вы у меня навеки заснете! – и лейтенант нажал спусковой крючок. Автомат загрохотал очередью, желтыми вспышками высвечивая из темноты полные ужаса глаза спящих еще несколько секунд назад танкистов. Пули летели прямо над их головами, впиваясь в мерзлую землю сразу за кормой танка.
– Вниз, к стене! – отбрасывая опустевший магазин и вставляя новый, заорал Щербаков. – Вниз, сказал! – он вновь со всей силы лупил ногами по пытавшимся выбраться из спальников бойцам. Наконец они спрыгнули на припорошенную снегом землю, за ними Щербаков. Со стороны за этим настороженно наблюдали проснувшиеся ВВшники и остальные танкисты.
– К стене! – Щербаков вновь передернул затвор автомата.
– Товарищ лейтенант, да мы… – дрожащим от страха голосом вновь что-то попытался сказать Рудаков, но его слова утонули в новой автоматной очереди. Наводчик с механиком повалились в промерзшую колею, пытаясь укрыться от свистевших над головами пуль, крошивших кирпичную стену в нескольких метрах за ними. Второй магазин опустел. Щербаков отбросил его и присоединил новый.
– Встать! Смирно! – лейтенант вновь щелкнул затвором. – Взвод, строиться!
Через минуту танковый взвод стоял по стойке смирно перед Щербаковым.
– Если кто-нибудь еще хоть раз не выполнит мой приказ или будет спать на посту, или как два этих урода, будет ставить себя выше новоприбывших, я лично расстреляю из вот этого автомата! А война всё спишет! Вопросы есть?
– Никак нет! – хором ответили танкисты.
Два часа ночи. Щербаков всё никак не мог успокоиться, курил одну за другой вонючую "Приму". Рудаков и Сулейманов не просто стояли, а ходили в карауле, всем видом показывая, что приказ они выполняют и спать больше не собираются.
«Видимо, только так с солдатами нужно, – думал Щербаков. – Добрых слов и просьб они не понимают. Ведь говорили же мне, куда солдата не целуй – везде жопа».
Тут его внимание привлек какой-то отблеск в окне полуподвального помещения в здании, находившемся около ворот. До здания не более ста метров, и в ночной прибор при приближении заметно, что в подвале кто-то передвигается, освещая себе путь фонарем. Больше ничего не разглядеть, окна находятся на одном уровне с землей, и периодически проем освещается светом, идущим из глубины подвала.
