Сейчас, зайдя в цех АвтоВАЗа, где еще не так давно ремонтировали легковые автомобили, Щербаков увидел на заляпанном мазутом и кровью цементном полу два ряда тел погибших бойцов. Ближайший к нему солдат лежал с оторванной ногой, из окровавленного обрубка торчал обломок кости, у некоторых тоже не хватало руки или ноги, кто-то, казалось, просто заснул. И над всем этим витал такой же, как тогда, в мирном июле, приторный запах смерти. Но на этот раз Щербакова не мутило. Не осталось вообще никаких чувств, словно происходило это не с ним. Он медленно шел мимо лежащих сослуживцев, год-полтора назад закончивших школу, еще недавно мечтавших, что вот-вот всё закончится и они поедут домой к своим близким и друзьям.
Щербакова вызвали в штаб к Купцову.
«Ну что, Щербаков, отдохнул? – комбат хлопнул Александра по плечу. – Пришла твоя очередь. Завтра мотострелковый батальон будет штурмовать мост через Сунжу. Сейчас поедем на рекогносцировку, заодно по позициям боевиков постреляем, пока светло».
Через полчаса третий танковый взвод гремел гусеницами мимо занятых нашими войсками заводов. За башней идущего впереди колонны щербаковского танка прильнул к броне майор Купцов, знаками показывая Щербакову, куда ехать. Щербаков передавал указания комбата Обухову, лихо ведущему танк по засыпанной обломками кирпичей улице. На кольце со стоявшей внутри него покореженной железной стелой взвод повернул налево, в сторону реки Сунжа. Еще метров триста, и комбат дал приказ остановиться.
«Я сейчас впереди танка пойду, покажу, как заехать на боевую позицию. Там одно место есть, которое нужно быстро проскочить. Сейчас танки «чехам» не видно. Меня за кустами не заметят, а танк на том месте, где воронки на дороге, с «чеховских» позиций будет как на ладони, – прокричал комбат в ухо Щербакову. – Так что, как я махну, быстро проскакивай этот отрезок, пока они прицелиться не успеют. Остальные пусть здесь ждут».
Майор спрыгнул на землю и, пригибаясь, побежал вперед. Остановившись метрах в двадцати, он стал показывать, куда нужно заехать танку. Обухов газанул, и танк полетел в сторону комбата, на ходу поворачивая вправо, свернул с дороги, обдав Купцова клубами черного дыма. Проламываясь сквозь кусты, 157-й выехал на небольшую площадку. Справа от него стоял побитый осколками кирпичный ангар, сзади какие-то бараки, а впереди виднелся большой танковый окоп.
«Слезай, – прокричал комбат лейтенанту, подождал, пока тот спрыгнет на занесенную снегом и пеплом землю. – Здесь танк не видно с их позиций, а вот окоп может простреливаться, – пытаясь перекричать шум двигателя, Купцов махнул в сторону бруствера. – За окопом на прямую наводку улица Жуковского, в сорока метрах мост прямо по ней через Сунжу идет. Вправо частный сектор, но, по данным разведки, «чехи» сидят в двух девятиэтажках, чуть правее Жуковского, вон их видно! До них примерно километр. И правее пятиэтажки стоят, до ближайшей – метров пятьсот. Там тоже боевики. Твоя задача херачить по девятиэтажккам, по их краям – у чехов огневые точки в основном по периметру, чтобы попасть было сложнее. Им с такого расстояния в окоп прицелиться трудно, но расслабляться не стоит. Сейчас заскакиваешь в окоп, делаешь быстро четыре выстрела по девятиэтажкам, выезжаешь. Потом, минут через пять, опять то же самое, по пятиэтажкам. Когда в конвейере остается два снаряда, едешь на базу загружаться, а твое место занимает следующий танк, и так по кругу. Я сейчас остальным экипажам доведу, а ты начинай!»
– Олег, как заедем в окоп, сразу целься по периметру верхних этажей и херачь без передышки, – сказал по внутренней связи Щербаков наводчику. – Обух, давай заскакивай быстро на позицию и по моему сигналу сразу заднюю врубаешь!
– Так точно! – отозвался механик.
– Обух, пошел!
Танк, рыкнув и выпустив в пасмурное небо клубы серого дыма, дернулся в сторону окопа, быстро миновав открытый участок, залетел в него, качнув при тормозе высоко задранной пушкой. В этот момент Кравченко посылал снаряд и заряд в канал ствола, выискивая в прицеле периметр девятиэтажки. Раздался выстрел, и через мгновенье Щербаков увидел яркую вспышку в районе восьмого этажа, в разные стороны полетели обломки здания.
– Мочи, Олег! Правее возьми, к углу ближе! – лейтенант корректировал огонь, глядя в свой командирский прицел.
Еще три выстрела прогремели, разрушая дом с боевиками.
– Обух, назад давай! Кравченко, прекратить огонь!
Танк задом выпрыгнул из окопа и, откатившись метров на двадцать, спрятался за полуразрушенной постройкой.
«Перекур пять минут», – Щербаков откинул крышку люка и огляделся: за изрешеченной осколками стеной танк не виден со стороны девятиэтажки. «Сейчас по пятиэтажкам будем стрелять, начнем с ближней к нам», – доставая «Приму», сказал лейтенант. Покурили, танк снова на позиции лупит по целям. Еще четыре «подхода» – и на АвтоВАЗ за новой порцией снарядов. В это время из окопа огонь ведет 158-й, затем его сменяет 172-й. И так, словно на конвейере. Позже кто-то назвал такой метод беспрерывной стрельбы «конвейер Купцова».
