Лента неожиданно кончилась. Теперь ждать команду «Туман». Грохот минометов и артиллерии продолжался еще несколько десятков минут.
– Прокат 30, это Вьюга 40, как слышно? Прием!
– На приеме Прокат 30.
– Прокат 30, «Туман»!
– Есть «Туман»!
Стоявший наготове с заведенным двигателем 157-й ринулся в сторону окопа и, заехав туда, остановился, направив башню в сторону моста. Через мгновенье из системы «Туча», установленной слева башни танка, вылетели восемь дымовых гранат и, перелетев через журчавшую внизу холодную Сунжу, упали метрах в трехстах впереди. Из них повалил густой дым, скрыв белой пеленой мост и начавшую продвижение по нему вперед пехоту. Прятавшиеся в подвалах на время артобстрела боевики вылезли на свои позиции и открыли бешеный огонь из всех видов оружия по белым клубам дыма, не видя целей, но догадавшись, что за дымом идут федеральные войска.
Разведчики, с ночи занявшие позиции на правом берегу, открыли огонь по боевикам, прикрывая наступление. Тем временем часть шестой роты пересекла мост и залегла с левой стороны улицы Жуковского, стрелой протянувшейся почти на два с половиной километра. Несколько отделений заняли оборону в ближайших частных домах. Дым «Тучи» рассеялся, и в командирский прицел танка Щербаков увидел лежащих на мосту однополчан. Раненые, убитые – непонятно. Кто не успел перебежать открытое пространство, прятался за бетонными блоками или за высоким бордюром мостовой тротуарной дорожки.
Мост содрогался от взрывов РПГ, асфальт и бетон крошились под градом пуль автоматов и крупнокалиберных пулеметов противника. Атака захлебнулась. Под плотным огнем боевиков пехота не могла двинуться вперед ни на метр. Прорвавшиеся на правый берег штурмовые группы вели огонь по противнику, отвлекая его внимание от моста, но огонь со стороны ваххабитов по залегшим на нём мотострелками не ослабевал. Открытое пространство простреливалось спереди и справа, из частного сектора и пятиэтажек.
– Прокат 30, я Вьюга 40! Открыть огонь по вчерашним целям! Как понял?
– Понял тебя, Вьюга 40! Есть открыть огонь!
Танк вновь устремился в окоп и стал расстреливать многоэтажки и частный сектор справа от улицы Жуковского, где находились боевики. Но по мосту назад невозможно даже отползти – его поливали огнем из всех видов оружия, с многоэтажек работали снайперы, поэтому выжившим оставалось просто неподвижно лежать, спрятавшись за первым попавшимся укрытием.
Занявшая оборону на правом берегу пехота несла потери и вынуждена была переправлять раненых через Сунжу, по мосту дорога назад перекрыта огнем "чехов". Пули до поверхности реки, укрытой высокими берегами, почти не долетали, и с многоэтажек её бурные потоки не просматривались. Температура воздуха заметно упала, с пасмурного неба повалил снег. По мутной воде Сунжи плыли куски грязного льда и мусора. Берег скользкий, течение достаточно быстрое, и брод искать нет времени. Раненых тащили на себе, по грудь в ледяной воде. На левой стороне их должны забрать медики батальона.
Отстреляв очередные четыре снаряда, 157-й выехал из окопа на безопасное расстояние. Щербаков откинул крышку люка и выглянул наружу. Сзади хлопали выстрелы батальонных минометов, спереди грохотали взрывы на мосту.
– Товарищ лейтенант! – донеслось откуда-то слева.
Александр повернул голову и увидел продирающегося сквозь бурьян мотострелка без бронежилета. Лицо солдата перепачкано землей и засохшей кровью, бушлат весь в грязи. В руках боец держал АКС-74 с примотанным к прикладу резиновым жгутом перевязочным медпакетом.
– Товарищ лейтенант, – задыхаясь прокричал солдат, – там «мэтэл» подбили с ранеными, комвзвода просит танк, раненых вывезти!
– Лезь скорей на борт, покажешь, куда ехать! – сквозь грохот двигателя крикнул лейтенант, – Прокат 31, я Прокат 30. Прием!
– На приеме 31-й!
– Продолжай выполнять задачу! Прикрой меня!
– Понял тебя 30-й! Прикрываю!
Танк с бортовым номером 158 заехал в окоп, а 157-й с прильнувшим сзади за башней мотострелком двинулся сквозь кустарник в сторону подбитого медицинского МТЛБУ, где ждали помощи раненые. Выехав на дорогу, по которой каждый раз ездили загружать боеприпасы, танк повернул не в сторону АвтоВАЗа, а к мосту, где, не умолкая, раздавались выстрелы. МТЛБУ заметили сразу, он стоял на обочине дороги с растянувшейся во всю длину гусеницей. Раненых уже вытащили из бронированного тягача и положили на землю с безопасной от пуль и осколков стороны. Тем временем боевики подобрались ближе к мосту, заняв оборону в частном секторе. Оттуда теперь с большей вероятностью можно попасть из РПГ в танк или МТЛБУ, потому нужно торопиться.
Танк съехал с дороги в глубокий кювет, чтобы его как можно меньше было видно со стороны частного сектора. Щербаков спрыгнул на мерзлую землю, за ним Кравченко и мотострелок. Пригибаясь, они побежали в сторону «мэтэла». Рядом с тягачом лежали семеро пехотинцев, наскоро перемотанных пропитанными насквозь кровью бинтами. Кто-то стонал, остальные не подавали признаков жизни. Тут же, на обочине, заняли оборону несколько солдат медвзвода под командованием прапорщика Славы Румянцева.
