Но бойцы нашли выход из положения – стали ходить «на охоту». Дикой живности среди горных вершин практически не встречалось, но вот одичавших собак, покинувших разрушенные селения и скитавшихся по хребту, бегало довольно много. На них и шла охота. Поначалу Щербаков отказывался есть зажаренную на сковородке собачатину, но вскоре голод взял своё, от костра аппетитно пахло шашлыком. Собака по вкусу была похожа на баранину. В дальнейшем на высоте 378 собачатина оказалась основным источником мяса.
Как-то раз на охоте солдаты подстрелили корсака – маленькую степную лисицу рыжевато-серого цвета. Мясо лисы есть побрезговали, а хвост отрезали и подарили Щербакову. Александр, вспомнив художественный фильм «Блокпост» про первую чеченскую, где один из главных героев носил похожий лисий хвост, прикрепленный к его каске, решил сделать аналогичным образом. Лейтенант высушил хвост над печкой и пришил его к своей камуфлированной вязаной шапке. Но ходить с хвостом было неудобно, поэтому Щербаков отпорол его и прикрепил на ствол танкового НСВТ.
На одной из такой охот солдаты застрелили собаку, у которой оказалось трое щенков. Собаку съели, а щенков раздали по мотострелковым отделениям. Собакам, привязавшимся к батальону еще с Дагестана или позже в Чечне, давали соответствующие клички – Хаттаб, Ваххабит. Щенка, названного «в честь» Дудаева Джохаром, экипаж 157-го взял себе. Маленький кобель Джохар быстро привязался к новым «родителям» и всё время следовал за танкистами. Если отправлялись за дровами, щенок просился на танк и устраивался поудобнее на башне среди коробок КДЗ.
От нечего делать, на танке поехали смотреть ближайший факел. Из земли с рёвом вырывалась горящая смесь газа и нефти, устремляясь в небо черными клубами. Нестерпимый жар не давал подойти близко. Факел на десяток метров окружала выжженная земля, на границах её торчали пучки ярко-зеленой травы, словно давно наступила весна, а дальше в полях и на склонах хребта белел снег. Сделали фото «на память» и вернулись назад.
Однажды ночью пришлось тащить в расположение штаба 2 МСБ заглохший МТЛБ замкомандира батальона, приезжавшего с проверкой на хребет. МТЛБ сломался перед самой Первомайкой, и оттуда за танком пришёл солдат-механик, в то время как ЗКБ майор Резаков сидел на охране тягача. Солдата на позицию горными тропами привел какой-то старик-чеченец, что наделало немало переполоху, когда дед неожиданно появился у землянки. В результате перепуганного наставленными автоматами чеченца отпустили восвояси, а с солдатом поехали за МТЛБ. Тягач зацепили и при свете фар потащили через половину Грозного по Старопромысловскому шоссе.
В городе ни огня, даже редкие блокпосты пустые, по крайней мере танк с болтающимся сзади на тросах МТЛБ никто не останавливал. Щербаков высунул голову из люка, стараясь не пропустить нужный поворот, до которого оставалось еще больше десяти километров. В угольно-черном небе тысячи звёзд и белёсая лента Млечного пути. Часам к одиннадцати вечера доехали до штаба батальона, отцепили сломанный тягач и поехали тем же путём обратно – по хребту не рискнули, так как боялись заблудиться. Щербаков щелкал каналы радиостанции, надеясь услышать чьи-нибудь переговоры, как вдруг в наушниках зазвучала песня популярной на тот момент группы. Оказалось, что кто-то из солдат ВВ, имеющий допуск к радиостанции, вообразил себя «диджеем» и устроил дискотеку для всех, кто находился на этой частоте внутренних войск. В перерывах между песнями «диджей» шутил и передавал приветы от своих сослуживцев. Александр ехал в танке по темному ночному Грозному, а в наушниках шлемофона играла никак не подходящая для этой тревожной обстановки весёлая музыка.
Конец февраля. Голубое небо с редкими облачками, солнце светит по-весеннему, днём уже можно не надевать зимний комбинезон. Кое-где лезет первая трава, грязный снег остался только в ложбинах, и повсюду журчат ручьи.
– У отца сегодня день рождения, – сидя после обеда на сухом пригорке, задумчиво сказал Щербаков. – И считай сорок дней, как наши погибли. Даже выпить за его здоровье нечего и пацанов помянуть.
– Чаем помянем, – сказал Сан Саныч, – у меня заначка осталась, сейчас заварю. Кстати, завтра 29 февраля, год-то високосный…
