Всё это было очень странно и страшно, но со временем я даже привык. Чего плохого в том, что мать беспокоится за сына? Вот именно, ничего.
Смерть Оди заставила маму задуматься. Она ведь долго и тщательно объясняла нам, почему следует быть хорошими мальчиками; перед нашими глазами до сих пор не потускнели картины бесконечных похорон. Более того, мы обещали, что никогда не бросим маму, но Оди и Джун вероломно нарушили слово.
Почему? В чём причина проблемы?
– Ты ведь всегда будешь рядом, да? – спрашивала мама.
– Обещаю.
– Обещания ничего не значат. Всё-таки они – лишь пустые слова, которые бросают на ветер такие же пустые люди. Я больше не верю ничьим обещаниям. Оди был ещё ребёнком. Как и ты, Шенни. Он не понимал, что это такое – смерть. Не знал, как это страшно и больно – умирать. Поэтому не боялся. Незнание дарит людям бесстрашие и безрассудность. В таком случае, придётся открыть тебе глаза.
Что я тогда думал о смерти? В общем-то, ничего. Никогда не задумывался над тем, что ощущает человек, когда умирает. Я всегда смотрел со стороны. Для меня смерть означала исчезновение человека в чёрной холодной могиле. Неверный путь в игре «холодно-горячо». Оступился, пошёл не туда – вот тебе и смерть.
Боялся ли я её? Мне было грустно без папы, братьев и сестры, я не хотел оставлять маму, но моя собственная смерть? Я и в мыслях не допускал, что мне самому грозит её холодное дыхание.
Однако мамины слова заставили задуматься и поднапрячь память.
Смерть была красной.
Красной, как лужа, в которой лежала женская рука с вырванным ногтем.
Красной, как моя одежда, пропитанная кровью Флинна.
Красной, как лицо Оди, сгорающего от жара болезни.
Красный цвет стал невыносимым, хотя раньше мне нравилось играть с пожарными машинками. Я бы перестал есть красные яблоки и помидоры, но хорошие мальчики с удовольствием едят всё, что положат на тарелку. Даже если кажется, что по тарелке растекается кровавое пятно.
Нет, определённо, красный цвет мне не нравился. И не нравится до сих пор. Но боялся ли я умирать?
Мама была совершенно права. Тогда я ничего не понимал! Не страшился того, чего должен был. Словно читая мои глупые мысли, она размышляла и разрабатывала дальнейший план действий.
Она ушла с работы, потому что хотела целиком и полностью заняться моим воспитанием. Продала дом, так как в нём всё напоминало о прошлой жизни. Мы переехали за город, где когда-то жили мамины родители. Они давно отошли в мир иной, а дом оставался стоять среди древних деревьев, ветшал и покрывался толстым слоем пыли. Он не подходил для постоянного жилья, но мама потратила приличную сумму и оборудовала его всем необходимым. Электричество, вода, отопление – минимум для сносного существования.
Вред всегда проникал в нашу жизнь откуда-то со стороны, поэтому мама до поры до времени собиралась продержать меня в изоляции. На первый взгляд, мы устроили каникулы, переехав в сказочный, непривычный для нас мир, ничем не напоминающий о прошлой жизни.
Теперь меня окружали не каменные высотные дома и гудящий поток людей, а лесная безмятежная тишина, соседствующая с привычными природными звуками – пением птиц, шелестом деревьев и завыванием ветра, гуляющего по просторному чердаку.
Резкая смена обстановки меня даже обрадовала, – я всегда любил проводить время на свежем воздухе, а скучные клумбы и живая изгородь, где я обычно играл в городе, не шли ни в какое сравнение с окружающими дом неизведанными лесными просторами. Сладкий лесной воздух и красота природы всегда положительно влияли на людей, и я не стал исключением.
Только безмятежное существование не длилось вечно. Мама только начинала готовиться к моему обучению.
Мы продолжали спать в одной кровати, потому что мама и мысли не допускала, чтобы расстаться со мной хоть на минуту. Её начали мучить кошмары. Она просыпалась с воплями ужаса вся в поту, после чего незамедлительно проверяла моё состояние.
Её губы теперь были практически всегда искусаны в кровь, и я ощущал, как горит моя кожа в том месте, где её поцелуи оставляли алые следы. Хотелось немедленно убежать и умыться, но я терпел, потому что был хорошим мальчиком.
– Приснился плохой сон, мам?
– Плохой, очень плохой. Хуже не придумаешь.
Я не хотел думать о плохих снах, но мама считала моё молчание призывом продолжить разговор.
– Мне снилось, что ты умер. Ты нарушил правила хороших мальчиков и предал меня, повернулся ко мне спиной, перестал слушаться моих наставлений. Вместе со своими братьями и сестрой ты решил, что можешь творить ужасные поступки, и не думал о последствиях. Ты совершал ужасные вещи, а потом…
Хотелось зажать руками уши и не слышать продолжения, но хорошие мальчики всегда внимательно слушают, что говорят им мамы.
– Ты стал плохим мальчиком, Шенни, поэтому и тебя настигло наказание. Ты так мучился, так страдал! Никогда не видела столько крови! Ты лежал под колёсами грузовика, раздавленный и сломанный, как кукла. С бампера машины стекала твоя кровь… Руки и ноги вывернуло, позвоночник изогнулся, а внутренние органы превратились в кашу… Шенни! Джошени!
