В речах и манере доктора чувствовалась легкая сдержанность, быть может, вызванная требованиями профессионального этикета, может, выработанная за годы врачебной практики, но неуверенность и волнение одержали победу и его голос дрогнул:
- Не провоцируй его. Если бы я тебя не встретил на улице, то неизвестно чем бы все это закончилось, и кто бы ему доложил о твоих похождениях и тогда он бы точно всех здесь поубивал, - с него станется. Если что-то спросит у тебя: то я пришел рано утром и забрал тебя на обследование сюда, на первый этаж, чтобы не будить его, понятно?
Джастин коротко кивнул, его взгляд тем временем бесцельно блуждал по массивным панелям, по пурпуру и серебру старинных гербов, блуждал столь рассеянно и небрежно, словно ему не было дела до того, что говорил Тиммонз, однако в голове его творился хаос, а сам лейтенант чувствовал жуткое опустошение, физическое недомогание.
Эдгар молча мерил комнату шагами, но, услышав гул толпы, шедшей с центрального двора в сектор 67, отправился закрывать ставни на окнах, а затем принялся с великой тщательностью задергивать шторы.
Джастин отрешенно наблюдал за быстрыми движениями, и все, казалось ему, каким-то нереальным видением, прихотливым обманом чувств, расстройством нервов.
- Идем. – Повернувшись к нему, сказал доктор; по-видимому, Тиммонз различил тревожный взгляд, устремленный куда-то вдаль и, казалось, проникавший за серые стены замка, будто бы Калверли спал с открытыми глазами, полными воды.
- Ты должен был дать мне умереть, - Джастину казалось, что он жует кайенский перец, смешанный с раскаленным углем, однако и это, было бы на порядок приятней, чем осознание того, что он оказался в руках сумасшедшего чудовища.
Эта дверь должна была являться ему в самых жутких кошмарах, ведь старинный замок, наверняка скрывал в своих темных коридорах память об ужасных событиях минувших лет. Но самое страшное, что таилось в этих холодных мертвых стенах, было спрятано за массивной дверью, которая тяжело, словно бы нехотя открылась, пропуская Джастина и доктора Тиммонза. Калверли на ватных ногах вошел в комнату и почувствовал легкое прикосновение к спине, мягко, но настойчиво подталкивающее его вперед, к столу, где сидел капитан в окружении уже знакомых Джастину солдат, присланных офицером пехоты. Северяне на пониженных тонах что-то говорили, крутящему в руках сигару, Эллингтону, но, заметив присутствие Тиммонза и Калверли, сразу умолкли.
- Продолжайте работать, и чтобы к концу недели все было готово. Я лично в этом удостоверюсь. – Тихо распорядился задумчивый капитан, и у Джастина не возникло сомнений, что речь идет о железной дороге.
Солдаты быстро отдали честь и исчезли, а Эдгар, как следует, откашлявшись, чтобы его голос ненароком не дрогнул, начал говорить:
- Александр, надеюсь, ты не подумал ничего дурного, не обнаружив господина Калверли в комнате этим утром. Я позволил себе забрать лейтенанта на внеплановый осмотр, руководствуясь непредсказуемостью и тяжестью его болезни.
- Да неужели. Джастин, я надеюсь, ты в порядке? – Эллингтон, не моргая, перевел тяжелый взгляд на офицера; Джастина захлестнула паника, в кровь хлынул адреналин, однако он сумел затаить дыхание и кивнуть. – Видимо лазанье через окна благоприятно на тебя влияет. – За спокойной интонацией его голоса, Калверли почувствовал что-то зловещее, и, ужаснувшись, не совладал с собой и попятился, думая лишь о том, как бы сбежать от повторяющегося кошмара, но был остановлен стоящим за спиной Тиммонзом, который сам был не в меньшей растерянности.
Последний раз Джастин видел такой взгляд у капитана в тот день, когда тот чуть было не удушил его и воспоминания о тех боли и страхе, были слишком свежи, чтобы он смог совладать с ними.
- Алекс, прошу тебя, - слабо запротестовал доктор, и Джастину показалось, что они оба сейчас жестоко поплатятся за свою ложь, а когда офицер медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь руками о стол, Калверли тихо выдохнул и, вырвавшись из рук Тиммонза, сделал несколько шагов назад, к двери. - Не делай опрометчивых выводов, это была маленькая глупость, которую можно списать на возвратившуюся лихорадку и горячность его характера, так что я настаиваю, чтобы ты…
- Рот закрой! – закричал Эллингтон, срывая голос. - Настаивать тут имею право только я. С тобой Тиммонз, я разберусь позже. – Он резко направился к ним, и слова били в такт его четким шагам, словно сами ноги монотонно выстукивали эту фразу.
Воздух был горячий, будто в пылающей печи и Джастину казалось, что он слышит чей-то незнакомый голос, резко отличающийся от грубого, хриплого голоса капитана, который настойчиво и зло твердит у него в голове:
- Ты, чертов щенок, нагло пользуешься моим доверием, чтобы передавать информацию своим дружкам за территорией сектора. Я знаю, что мы окружены, и это не могло пройти без твоего участия. Тварь, если же тебе так хочется убить меня, так что ты медлишь? – И все же это был голос Алекса, но он уже был не собой.
