Калверли зашел во двор и на мгновение остановился, думая куда идти. Со всех сторон, слышались звуки колес, громыхание телег и лафетов, лошадиный топот и ржание, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, офицеров и дневальных. Солдаты толпами направлялись в соседние дворы форта, волоча за собой полуразбитые телеги, доверху заваленные трупами или, тащили наполненные доверху мешки с крупами и сушеными грибами. Мимо Джастина пробежало за несколько секунд человек пятьдесят и, вдруг отмерев, он сделал неуверенный шаг, но тут же наткнулся на двоих северян, которые тащили что-то на мундире.
- Прочь пошел с дороги. – Рявкнул солдат и отпихнул Джастина, который, буквально впечатался в стену. – Только под ногами мешаются, дикари проклятые.
Откуда-то с другой части двора послышался голос офицера, призывающего всех явиться на плац для переписи, чтобы записать имена оставшихся в живых после боя. Послышались жадные расспросы из толпы солдат: каждый старался узнать у офицеров, сколько человек погибло по предварительным подсчетам и где списки раненых. Вся эта движущаяся масса стала напирать сама на себя, ринулась к офицерам, куда-то к главным воротам на территорию Вайдеронга. В этот момент Джастин совсем растерялся, не зная как обойти всю эту орущую толпу и попасть к входу в лагерь, но тут, какой-то пехотинец прошел мимо него, активно размахивая окровавленными руками и что-то, яростно доказывая своим трем собеседникам, следующим за ним. Джастин проследил за северянами взглядом и увидел, что они направляются к западной части лагеря, к закрытым задним воротам Вайдеронга, слева от приземистого сарая, куда свозили телеги с трупами. Калверли быстро двинулся за ними вдоль стены замка, спрятавшись за сваленной грудой старой полуистлевшей соломы, заваленной разбитыми бочками. Простонал проклятья и сжал зубы, стараясь не дышать лишний раз, так как от сарая шел смрад конского навоза, крови и гниющих тел, но тут до слуха его донеслась крайне любопытная фраза, которая заставила чертыхающегося парня притихнуть и прислушаться:
- До меня доходили разговоры, что какие-то подонки, выдававшие себя за наших солдат, грабили окрестности Вашингтона. Люди в бешенстве.
- Капитан предупреждал, что конфедераты будут любыми путями двигаться в сторону реки Дорапон, где мы прокладываем железные пути, чтобы сорвать строительство дороги. – Пехотинец отворил ворота, которые со скрипом распахнулись, пропуская янки на территорию сектора 67.
- Вы не знаете самого главного, господин майор. – Сказал один из солдат и все на мгновение замерли, обратив свой взгляд на молодого парня, в том числе и Джастин: он поддался вперед, ища удобное положение для наблюдения, но неожиданно, под ногой хрустнула доска старой бочки.
Громкий треск в углу сарая, где лежала старая солома, заставил янки настороженно повернуть в ту сторону головы, но кроме криков с центрального двора и грохота орудий не было слышно ничего подозрительно. Джастин, зарылся в гниющую солому и закрыл рот ладонью, чтобы хоть каким-нибудь образом скрыть свое тяжелое хриплое дыхание.
- Капитан Эллингтон отправил отчет в штаб, в котором подсчитал все наши потери, и потребовал возмещение ущерба понесенного в ходе боевых действий. – Убрав руку с рукоятки револьвера, продолжил говорить адъютант. - Главнокомандующий отклонил его прошение и Эллингтон, в знак протеста, снял с постов свой караул – теперь лес полностью кишит южанами. Форт окружен, а их отряды день и ночь кружат вокруг Вайдеронга.
Джастин рискнул высунуться из своего укрытия, одним глазом наблюдая за ними и все больше убеждаясь, что информация, которую он сейчас слышит, крайне важна для него.
“Мои люди здесь, за оградой”.
- Найдите капитана и выясните, следует ли продолжать строительство дороги у реки или стоит дождаться помощи из города. Ступайте. – Распорядился офицер, и солдаты бегом направились обратно во двор, пробежав мимо, затаившегося в соломе, Джастина.
“Если они сейчас поднимут Алекса, он заметит мое отсутствие”. – С ужасом промелькнуло в голове у Джастина, когда парень кинулся за пехотным офицером на территорию сектора. Тот шел впереди, шагая через канавы и обходя тела замерзших пленников, насвистывая незатейливую мелодию, от звуков которой, Джастин бесился как бык. Калверли свернул к своему корпусу «А» и внезапно почувствовал себя, почти что дома и это его ужаснуло не на шутку: он чувствовал вонь, от испражнений, гнилостный запах трупов и кислый смрад застарелой мочи; кошмарное место, где люди питали свои грязные и потные тела гнилым картофелем и водой из старого колодца, место, где не было задумчивой тишины, а лишь битый камень, грохот лесопилки и стоны больных людей. Джастин зашел в барак и с кривой ухмылкой заметил, что на его месте уже прочно обосновался какой-то человек; людей в бараке было мало: некоторые еще не выдвинулись на работы.
