Напряжение не давало сдвинуться с места, чтобы прервать это затягивающее наваждение; оставалось поддаться своим чувствам и Джастин, уже мысленно привыкал к жизни в подорванном состоянии, когда каждый день становится опасней и рискованней рядом с раздробленной сущностью Эллингтона, чья боль и страдания, холодными оковами ложатся на руки и ноги, якорем таща на дно темного болота его души, когда легче признать себя содомитом и слабаком, чем пытаться бороться с собственным сердцем. Что-то теплое и уютное было в осознании собственной порочности, словно бы, то смертоносное болото, которого он так опасался, в действительности, оказалось заросшим озером с теплой водой, укрывающей волнами измученное тело. Они оба осознали, что им нравится быть извергами, издеваться над своей душой и насмехаться над естественным порядком, ложась рядом в одну кровать, будто бы один не клал рядом на кресло саблю, а второй не искал глазами револьвер, словно бы через сплетение пальцев, передавалось подобие доверия.
Это было экстраординарное ощущение, из тех, которые не под силу воображению здорового ума; Джастин ощущал себя больным, он чувствовал себя ущербным и, в то же время, готов был послать целый ад куда подальше, отвергнуть все ангельские песнопения, лишь бы это чувство не покинуло его, лишь бы избавить Алекса от его болезни, но остаться при своей, - той, от которой он полностью спятил.
Засыпая, Алекс машинально коснулся губами горячего лба, провел холодными пальцами по взбухшим следам хлыста, а Джастин придвинулся ближе, наблюдая, как закрываются усталые зеленые глаза, лаская взглядом его веки, ресницы, отбрасывающие тусклые тени на щеки, изучая знакомые губы, твердый упрямый подбородок с ямочкой. Время шло, а он просто лежал в объятиях своего спящего любовника и смотрел на его безмятежное лицо, заполняя его образом пустую комнату, залитую ярким солнцем.
7. У. Шекспир - Трагедия «Гамлет, принц датский», (акт II, сцена I, Полоний)»
========== Часть II, Глава 12 ==========
There’s a part in me you’ll never know,
The only thing I’ll never show.
Hopelessly… I’ll love you endlessly.
Hopelessly… I’ll give you everything,
But I won’t give you up,
I won’t let you down,
And I won’t leave you falling
If the moment ever comes.
It’s plain to see it’s trying to speak,
Cherished dreams forever asleep.
(Muse)
январь 1863
Новый год ознаменовался и началом новой жизни для лейтенанта Джастина Калверли. Отныне, каждый свой день он начинал просыпаясь на мягкой большой кровати рядом с мужчиной, который временами внушал ему животный страх и при этом, его дозированное внимание неявно вызывало неясные надежды, пробуждало страсть и нежность в парне, который чувствовал себя гладиатором, брошенным в вольер ко льву. Любое неосторожное движение и зверь обезумеет больше прежнего, разорвет на части и сожрет, чтобы потом на окровавленную арену их битвы вывалили порошок толченого мрамора, благодаря которому место гибели вновь засверкает под солнцем. Только Джастин не собирался сдаваться под аккомпанемент бурных рукоплесканий толпы, - ему казалось, что весь Север хочет его убить и только Алекс старается отгородить его от этого мира, неосознанно загоняя в ловушку. Война была для него не нова, однако безумие кровавых боев, не шло в сравнение с сумасшествием, которым страдал Александр. Он разыгрывал перед Джастином тысячи утонченно-безумных ролей, каждый день, пока на небе висело бледное зимнее солнце, он скрывался от людей и натягивал на лицо маску безразличной лицемерной учтивости, которая распространялась не только на офицеров гарнизона, но и на Джастина, живущего теперь в его покоях.
Джастин ненавидел дни – бесполезные, холодные и промозглые, проходившие по одному сценарию. Только ночь могла согреть и принести успокоение в объятиях Алекса Эллингтона. Имея весьма сильное воображение и сугубо абстрактный мозг, Джастин, все же, не мог оторвать взгляда от манипуляций капитана, хотя выучил все его привычки наизусть и каждый раз, в его отсутствие, заполнял пустое пространство своими фантазиями, пока виновник его помешательства не возвращался к нему, он упивался устроенным для него спектаклем, понимая, что в этой игре только двое актеров, и каждый день они соревнуются между собой за главную роль. Но как только ночь опускает свой занавес, видит, что игре пришел конец и под черным балахоном он наблюдает, как превращается строгий, неприступный, опасный северянин из цивилизованного офицера в нежного безумца, поглощенного своими чувствами, так тщательно скрываемыми при свете дня. Джастин ненавидел день.
