- Его перенесли на нижний этаж, в помещение для слуг, теперь он спит в тепле, сытый. Это все, чем я могу помочь ему. Дальше все зависит от него самого. – Алекс проявлял неподдельную заботу о больном южанине, видя, как сон немилосердно покидает Джастина, мучая его в беспрерывных метаниях, рисуя под ясными глазами серые отметины усталости, и всеми силами старался унять его страх.
Тиммонз больше не появлялся в гарнизоне, работая в полевом госпитале, в нескольких километрах от Вайдеронга; Джастину стало казаться, что он лишился неотъемлемой части себя. Ему не хватало их бесцельных разговоров, шуток и даже ссор, не было больше нравоучений ошалелого доктора, который оставил его наедине с болезнью Александра, постыдно сбежав.
- Я столько раз видел, как гибнут мои друзья в бою, что и не припомню уже. – Произнес Джастин, вспоминая свой страх, в те моменты - когда он лишал его ощущения безопасности, и раскаянье приходило к нему спустя только несколько дней после боя: слишком поздно, чтобы вспоминать была ли возможность помочь погибающему товарищу или же нет, но в любом случае, тягостный кошмар настигал его, словно преступника правосудие.
Когда друг умирал не в бою - не под пулями и саблями янки, которые грозили жизни любого из них, ведомые случаем и судьбой, тогда отговорки не срабатывали. Самоубеждение, в том, что ты не в силах противиться неизбежному - мрачно отступало, оставляя его на растерзание собственной совести. Майкл был ему дорог. Легче было представить себе, что - трагическое событие, при котором он умер, оставило в душе Джастина страшную память и нарушило его душевное равновесие, опечалив смертью еще одного друга, из разряда тех, чье отсутствие делает жизнь невыносимой, однако ему не хотелось так просто пускать в себя новые страдания. Он не хотел, чтобы Майкл умирал. Он знал, что есть возможность помочь ему, только не знал, что для этого требуется.
- В пылу битвы человек наделен безжалостным хладнокровием, особенно если это офицер. – Мягко сказал Алекс, смотря, как Джастин шагает по старой каменной лестнице и, беснуясь, отбрасывает оледеневшие куски снега из-под ног. Он продолжил: – Нет ничего удивительного, что смерть сотен переносится легче, чем одна единственная у тебя перед глазами. Сотни на войне гибнут одновременно быстро и легко, один человек - умирает сутками и в мучениях.
Джастин тихо что-то пробормотал, но Алекс не расслышал его, однако и не переспросил, видя, что тот направляется вверх, входя в обгоревший дверной проем бывшего храма.
Калверли не мог найти логического объяснения своему порыву остаться возле разрушенного храма, это был бесценный объект. Стоило лишь разжечь воображение, чтобы желаемый эффект произошел на самом деле и тогда он, как наяву, видит позолоченный крест и мраморные ступени, слышит, как взволнованно и мерно, зазвенели колокола, видит курящееся облако ладана, голубоватым туманом заполняющее все пространство церкви. Джастин повернулся и посмотрел на своего капитана, который слегка поежился и поплотнее запахнул шинель, глядя как из леса вылетает стая темных птиц, словно бы сдуваемая ветром, бросая в серых тяжелых облаках отвратительное карканье, похожее на лай своры собак.
Пронесся смутный, глухой ропот - верный знак приближающейся бури, которая грозилась разразиться в самом скором времени. Стремительный порыв ветра, отдаленным эхом чьего-то дыхания, многократно отозвался холодным пением под сводами разрушенного храма и наваждение пропало. Джастин уныло спустился вниз и встал рядом с Алексом.
Золотой диск высекал искры у линии горизонта, холодные лучи разливались по необъятной выжженной равнине. Небо и, покрытая тонким слоем снега, земля утопали в блеске. Весь мир был наполнен сиянием, будто океан света выплеснулся вниз на холодные северные земли и, только под разрушенными сводами храма, стоял железный крест, подножие которого, было выбито из мрамора, полностью раздробленного на мелкие куски.
- Зачем ты ушел на эту войну? – Неожиданно спросил Алекс, вопросительно посмотрев на Джастина. - Я же знаю, ты мог уплыть в Старый свет со своей невестой. Почему ты здесь, а не прохлаждаешься по театрам и казино на Туманном Альбионе, распивая с друзьями бренди?
Помолчав, Джастин собрался с мыслями, но так и не смог найти достойное оправдание совершенной ошибке, кроме, пожалуй, собственной глупости, и решил сказать, как оно есть, не таясь; нарушил тишину, сказав глухим, прерывающимся голосом:
- Я выбрал этот кошмар, чтобы избавиться от своего старого. Ты знаешь многое обо мне и все же, я никогда не говорил тебе, что жизнь моя была полнейшей бессмыслицей и, чтобы избавиться от этого дерьма я решил сбежать. Ушел на одну войну, а оказался на другой. И вот одна закончена, и сейчас – мы опять вынуждены сражаться на другой. А ты? – Калверли почувствовал прилив неведомого интереса.
