Проведя кончиками пальцев по мочке уха Джастина, Алекс положил руки на его бедра и отстранился, глубоко вдохнув.
Так говорит гордость, и стоит только надеть эту броню, как в ней уже отражается та холодная отрешенность, что гасит живой огонь. Алекс смотрел на него, с какой-то, болезненной нежностью и Джастин снова рванулся к нему – бессознательно, бездумно, и совершенно бесполезно, пытаясь остановить Эллингтона, когда тот отпустил его и быстрым шагом направился к двери. Манящее искушение чуть было не свело Джастина с ума, когда ему на миг почудилось, что Алекс уходит и вот, стоит ему закрыть за собой дверь, и он исчезнет из его жизни.
Навсегда.
- Приведи себя в порядок, я приеду за тобой через час. – Ровно сказал он, не оглядываясь. Он проявлял такую нарочитую невозмутимость, что Джастину захотелось бежать прочь. - Внизу тебя ожидает парикмахер - не можешь же ты выйти в свет с такими волосами, в тебе сразу узнают каторжника.
Джастин не знал, что ответить и что спросить. В нем постоянно жило два человека: лейтенант, перебирающий кости, в шкафу своего врага, который стремился вернуться домой и бросить все сомнения в огонь пылающего Вайдеронга, а второй – Джей Ти, простой мальчишка, придававшийся чувственным излияниям, не сдерживающий слез, замерший от испуга. Калверли пытался раздуть погасшие уголья своих сил, зарытые под жалкой кучкой золы нерешительности, но громкий хлопок двери вытащил его из мучительных раздумий и он остался в комнате наедине со своими страхами, думая как бы им обоим пережить эту ночь при этом, даже, не представляя к чему готовиться.
Обкусывая длинные ногти, Джастин спустился вниз, где его ожидали две женщины и мужчина, облачившие его в благоухающий халат, опустившие его лицо в паровую ванну, обложившие щеки горячими полотенцами, надушившие, подстригшие и расчесавшие, отросшие ниже плеч, каштановые волосы. Джастину подали горячий чай, и он выронил чашку из дрожащих рук, понимая, как сильно он нервничает и, чувствуя в себе то же самое отчужденное, сухое состояние, которое он почти бессознательно перенимал у капитана, будто бы безразличие было заразно.
“Ты знаешь, что губишь меня, знаешь, что топишь, знаешь, что прикоснувшийся к тебе будет страдать, но я готов, Алекс. Я справлюсь. Мы сможем все, вдвоем”.
Ум Калверли обладал странной наклонностью, размышлять обо всем, что случалось с ним, даже о малейших происшествиях, и подыскивать для них, своего рода, логическое и моральное обоснование, хотя раньше за ним такого навязчивого идиотизма не наблюдалось. Это началось не так давно - с момента его нахождения в лагере, где мысли текли сами по себе, не давая покоя: Джастин, словно превращал их в бусы для четок и невольно нанизывал на одну логическую нить.
Вот и сейчас, выходя на главный двор, он размышлял над тем, что вообще, собственно, происходит, пока цоканье копыт по мощеному двору и стук колес подъехавшего к нему экипажа, не вывели юношу из удрученной задумчивости и мрачного созерцания, горящих в канавах, мусора и тел пленников. С наступлением ранней весны пришли туманы и дожди, растаявшие тела испускали ужасающий запах гниения, этот смрад начало разносить ветром по всему гарнизону, и солдаты получили приказ убрать их.
Джастин посмотрел на карету, с опущенными шторками и на странного кучера, сидящего на козлах великолепного экипажа, запряженного четверкой сытых лошадей гнедой масти, отфыркивающихся от горького запаха тлеющих костей и волос. Джастин сам вдыхал это холодное беспокойство, витающее вокруг; оно просачивалось в него и он, нервно поежившись, поспешил сесть в карету, чтобы не дышать этой дрянью.
- Великолепно, - тихо промолвил Эллингтон, сняв шляпу и положив ее на сиденье рядом с собой, как только дверца кареты захлопнулась, - теперь вы выглядите вполне сносно, мистер Малорий. Как и подобает первому помощнику капитана центрального гарнизона и артиллерийского офицера. Никто в тебе не узнает Дикси.
- Не называй меня так, Алекс, - скривившись, отмахнулся Калверли. - Мы наедине, что может случиться? – Он наклонился вперед и накрыл руку Эллингтона ладонью, неуверенно спросив: - Ты готов?
- Нет, к такому я предпочту не готовиться заранее. – В его словах ощущались такое спокойствие и такая невозмутимая собранность, что сказанное Алексом, почти теряло всякий смысл, так как его зеленые глаза не выдавали того страха, что он испытывал на самом деле. - Я был, только что, у Тиммонза, хотел попрощаться нормально без скандалов, но его помощник сказал, что он уехал вчера вечером.
- Ты так и не рассказал, как вы стали друзьями, настолько близкими, что ты доверил ему лечить свою душу. – Спросил Джастин, слегка качнувшись от толчка, когда экипаж тронулся и, откинувшись на подушки.
