- Да что с тобой такое, Гейт? – с неподдельным страхом, озирая бушующие вокруг него волны гнева и ненависти, спросил Джастин, и ему пришлось собрать все свои силы, чтобы придать голосу желаемую твердость и не развалиться на куски под градом обвинений. - Мы едва успели увидеться. Тебя так сильно контузило с нашей последней встречи или, может, ты мне что-то не говоришь, предпочитая накручивать себе всякую чушь?
- Накручивать? – Пятна восприятий вскричали, воспламеняя сознание Калверли, что сейчас, ему придется нелегко, но он должен был услышать всю правду и понять, что за напасть сразила их многолетнюю дружбу. - Я знаю, что ты делал в Вайдеронге и почему тебя отпустили. Думаешь, я не искал тебя, когда отказался поверить в твою смерть, или может, ты думаешь, что твоя мать, обезумевшая от горя, не просила меня узнать, правда ли тебя убили? – Нервы больше не выдерживали, они, словно оборвались и Джастин, самым постыдным образом всхлипнул, стоило ему услышать о родных, но Крис не дал ему возможности спросить о них. - Я наводил справки, я следил и посылал в лагерь своих людей, когда мне присвоили звание полковника, и они рассказали мне все, что узнали там. – Надломленный голос полковника проникал в сознание Джастина, но когда сильные руки схватили его за горло и сжали, вырвав хрип - даже не попробовал разжать пальцы друга, готовясь принять любую участь за несовершенное злодеяние, но в глазах потемнело от тихого, резкого вопроса, выбившего воздух из тела.
- Как Эллингтон в постели? Ты ведь всегда делился со мной подробностями своей личной жизни. Только об одном, ты явно забыл мне сказать.
Горло словно ободрало напильником, из глаз брызнули слезы, а дышать сделалось совершенно невозможно и, в этот момент, Крис разжал пальцы и отступил от Джастина, будто бы ему и впрямь было мерзко находиться рядом с бывшим другом, или же он просто боялся не удержать в себе дикий порыв убить его.
- Что молчишь? – Спросил Гейт, не глядя на Джастина. - Нечего сказать, шлюха?
- Крис… - закашлявшись, простонал тот, потирая красную шею, - это совершенно не так… У меня не было выбора: либо это, либо смерть, но и смерти мне не давали.
Все тело Калверли содрогалось, как от рыданий, и только глаза не могли оплакать прошлую жизнь. Слишком много испепеляющей ярости оставалось у него за спиной — она иссушила все слезы, а обида испепеляла душу: он так мечтал о поддержке и помощи друга, но его надежды захлебнулись в потоке злых слов.
- И у тебя, не хватило мужества принять смерть?
- У меня хватило мужества, примириться с необходимостью жить! – Закричал Джастин, выпрямляясь и смело глядя в лицо полковника, но ему так надоело видеть в надменности его грубых черт это циничное презрение, холодную ярость и непреодолимую ненависть, и противоречить ему в минуту этого раздражения не было смысла. Калверли, не помня себя от боли и стыда, выбежал из палатки.
*
Когда оружие притупилось, а дух - угнетен, когда силы истощены, а запасы - израсходованы, тогда - умы людей отказываются придумывать новые пути отступления, и бой окончен.
Да и эта, удивительная лесная ночь, темная, словно смола или глина, которую можно взять в пальцы и помазать себе ею руки и лицо, слиться с ней воедино и сбежать, скрываясь под её чёрным занавесом.
Эта ночь стала для него сильнейшим потрясением, болезненным ударом, пугающей как фантасмагория. После того, что случилось, Джастин побежал в лес, едва не заблудившись, чуть не упав, зацепившись ногой о корягу, имея все шансы сломать себе шею, но слезы заливали ему глаза и он не видел куда бежал, пока знакомый голос не крикнул ему:
«Стой, кентавр! Эй, пацан, куда тебя на ночь глядя понесло-то?»
Джим догнал его и вернул в лагерь, с редкостной проницательностью, не задавая вопросов, а, только разглагольствуя на отвлеченные темы, рассказывая обо всем, что творится на фронте, перекликая все это с моментами из своей крестьянской жизни, и в то же время, совершенно не напрягая своей длинной речью. За что, Калверли был благодарен офицеру, невольно проникнувшись к нему, каким-то, трепетным чувством. Калверли усадили у костра, накормили, уже не принимая его за дезертира, так как долговязый, светлый паренек Бен, довольно долго распевал однополчанам о том, что некий Джастин - их новенький рядовой, который просто был ошибочно принят за янки, коим, разумеется, не являлся.
Этим днем, после того разговора, что произошел между ними с Кристофером, Джастину хотелось остаться наедине с новыми для него, лишь недавно пришедшими в голову мыслями о том, как недолговечны любые проявления человеческой души.
