- Твою мать. – Первый солдат, Кларк, явно был не доволен отсутствием крови, которую с удовольствием бы пустил Джастину собственноручно, но как только они двинулись с места, ведя перед собой своего пленного, Кларк, немного приостыл и больше не подавал признаком агрессии, за что Джастин был ему безмерно благодарен.
Скажи этот ублюдок ещё, хоть слово в его адрес и, даже с завязанными руками, при помощи одних только зубов, он вырвал бы у него язык и заставил сожрать, но при таком раскладе, точно не увидел бы лагерь, свалившись в кусты с ножом в печени.
“Чёрт их знает на кого нарвался. Из одного плена в другой”.
Пока они шли, Джастин быстро прокручивал в голове всевозможные байки, которыми можно накормить этих голодных псов, но, понимая, что он не в курсе событий творящихся на фронте, бросил эту затею.
“Ещё ляпну что-нибудь и не успею охнуть, как схвачу пиздюлей. Буду действовать по обстоятельствам… как получится. Брось ссать, Джей Ти, – так бы сказал ему Кристофер, окажись друг рядом в этот момент, - ты всё провернёшь в лучшем виде, старик”. Джастин не знал, почему вдруг голос Гейта возник в его голове, но это слегка помогло ему успокоиться.
- Эй, а полегче, нельзя? – раздраженно возмутился Джастин, когда его, пинком, заставили прибавить шаг, только в ответ, он услышал тихий и недовольный голос Джима, шедшего за его спиной, пока рядовые Кларк и Бен прочесывали местность в нескольких шагах по обе стороны от них:
- Молчи лучше, кентавр.
*
Рассвет застал их на пути в лагерь. Дым лагерных костров стал виден в часе ходьбы от реки, и шум, нарастающий по мере их удаления в чащу леса, стал подобен рокоту моря. Ещё через десять минут и в общем гуле стало возможно различить людские голоса, конское ржание и бряцание стали. Выйдя, наконец, на поляну где раскинулся лагерь, Джастин увидел небольшой загон вдоль тропы, тянущийся на несколько футов вперёд, где стояли тяжеловозные лошади и телеги, нагруженные провизией. Слева от загонов, вдоль края поляны, тянулись осадные машины, установленные на походных колёсных лафетах - катапульты, шести и двенадцатифутовые пушки, а также гаубицы, у которых с важным видом расхаживали канониры. Удивлению не было предела: он оказался у артиллеристов, худшего и пожелать нельзя – у всех, как у одного, сплошная контузия, вплоть до тугоумия и доказывать им, что он не чертов-янки, становится почти невыполнимой задачей.
Джастин впился в орудия тяжёлым пристальным взглядом, который не укрылся от старшего, по имени Джим.
- Парень, - шепнул тот на ухо Джастину, слегка наклонившись вперёд, - не хочешь поймать пулю – не подставляйся. Иди, давай.
Калверли поспешно отвёл глаза от батареи и потупил взгляд в землю у себя под ногами. Ещё не хватало, чтобы артиллеристы подумали, будто он считает их орудия и определяет их месторасположение. Джастин не знал как вести себя с артиллеристами.
Кавалерия - это смерч войны, так говорила армия, давшая кавалеристам прозвище «кентавры». Артиллерийские батареи громыхают и сокрушают, пехота входит в столкновение и бьет, вздымается и подавляет, но именно конная атака - атака верхом на обезумевших и несущихся напролом лошадях - является квинтэссенцией боя, залогом победы в любом сражении. Наполовину люди, наполовину животные, кавалеристы не ведают страха, представляя собой приводящую в трепет и сметающую все на своем пути волну, уступающую место ужасному, в своей непрерывности, потоку, растаптывающему копытами и рассекающему сталью. Артиллеристы, порой трепещут перед дьяволами боя, и вряд ли они проникнутся пониманием к дезертиру, бежавшему в тяжелое время из самого воинственного и необходимого отряда, а в том, что он именно предатель, в глазах этих людей, - Калверли уже не сомневался, глядя, как внимательно и удивленно смотрят на него бойцы в лагере.
Джастина повели мимо лафетов; дорогу им перегородили возницы, погоняющие свои упряжки. Телеги, наполненные ружьями и клинками, сменились повозками с горой одежды и сапог.
Некоторые солдаты волокли убитых зайцев и куропаток, видимо, только что пойманных в окрестностях, другие заостряли клинки, третьи тренировались на саблях, иные чистили оружие.
- Как вашего полковника зовут, скажите хотя бы? – Джастин слишком сильно устал, он едва шагал под натиском своих конвоиров и готов был свалиться на обочине дороги, но вопрос крутился у него на языке всю ночь, и сейчас, утомленный непосильным ожиданием и сложным лесным переходом, он все же спросил, на что получил жесткое:
- Не трать лишних слов и не досаждай мне вопросами. – Джим, не особо-то радостно, воспринял проснувшееся любопытство в своем пленном, и даже не посмотрел на него, больше увлеченный услышанной песней перекликающихся голосов, шаркающих ног, стучащих колес и грохота передвигаемых орудий.
