Этот огромный дом, преисполнил женщин неизъяснимым волнением и словно приковал их к себе, они расцветали, как яркие плодоносные деревья после засухи, орошенные живительным дождем пролившегося на них счастья и Джастин, не хотел мешать их новой жизни, блекло и мрачно, волоча за ними свою. Они, все начали жизнь сызнова, перестали цепляться за жалкие крохи, портить себе кровь, выбиваясь из сил, чтобы заработать на пропитание, но все это, быстро превращалось для Джастина в картину расцветающего царствования, необычайной эпохи безумия и позора.
Длинные периоды угрюмости и меланхолии сменялись экстравагантными вспышками веселья и экстатическим подъемом духа, когда он, в гордом одиночестве, отправлялся в неприметные бары, снова прикладываясь к бутылке, как прежде, но он, никак, не становился самим собой.
Ненависть к окружающим, побуждала скромного злого гения, в немом презрении, высказать все это обществу, которое спокойно занимается своими делами, пока душа Джастина одиноко ревет – покинутая, растоптанная и молчаливая. Всеобщий любимец, повсюду принимаемый с распростертыми объятиями, он постоянно стремился к уединению и вскоре, многие перестали так радушно и искренне радоваться его тягостному обществу. Он знал, что ему не требуется соприкосновение с людьми - его любезность гнила на глазах, его темперамент становился буйным и неуправляемым; в одиночестве он был холоден, рядом с людьми - возгорался как спичка.
Сегодня вечером ему угрожал очередной светский кошмар; все те же, чопорные лица, пафос и амбиции, набившие оскомину, шумные споры ни о чем, кокетливые взгляды из-под вееров, восхищение одних и презрение других, отчего Джастин злился и, как заведенный, твердил о своем плохом самочувствии, но провести Женевьев, которая обожала светские мероприятия, было крайне непросто, а все ухудшилось, когда к ней присоединился Крис:
- Джастин, Эдвин Стэнтон (23) генеральный прокурор США и Военный министр, так что он имеет полное право поставить тебя на карачки и заставить выплясывать перед ним, пока не останется доволен. – Раздраженно заметил он, не стесняясь присутствия женщин, уже привыкших к грубости в отношениях этих двоих. - Твоя задача развлекать и делать для него все необходимое. Ты что, не видишь, как он носится то в Нью-Йорк, то в Бостон — послушать оперу или поглядеть на какие-то там масляные полотна? И целыми ящиками, заказывает французские и немецкие книжки, а потом дни и ночи просиживает за этими книжками, вместо того чтобы поехать на охоту, или составить партию в покер, как подобает настоящему мужчине. Если все будет идти так и дальше, мы останемся без денег.
- Эти, твои, милейшие люди, мне не указ. Меня, действительно, должно волновать, что этот старый болван Стэнтон скучает в столице? Я должен прыгать вокруг него, только потому, что он прикрывает твои махинации на нефтяном рынке? – Остро и с расстановкой говорит Джастин. Его, нахмуренный лоб становится круче, скулы резко выпячиваются, он легко управляет всеми движениями своего тела, чувствует силу в каждом суставе, но ему, иногда, пронзительно сильно хочется, одним движением, оступиться и выпасть с этого самого балкона, чтобы расшибить голову о каменную дорожку во дворе, лишь бы не спорить с Гейтом, вновь.
- Мои махинации? - Крис был вне себя от ярости, прорычав: - Под всеми отчетами и договорами стоят твои подписи и штампы, как ответственного лица, так что, в случае провала, именно ты потерпишь сокрушительное fiasco, Джастин. Думай дважды.
Джастин зло засопел, но промолчал, не найдя колких обвинительных слов.
Они оба были отпрысками одного корня, но в их финансовом дереве и бюджете фирмы недавние события пробили основательную брешь. Один из их партнеров - английский предприниматель, на котором держалась связь с Великобританией – внезапно обанкротился и пустил себе пулю в лоб, а они потеряли несколько тысяч фунтов; самые верные расчеты из-за невероятных стечений обстоятельств рушились, бесспорные, казалось, сделки срывались, самым жалким образом. Это была война без пощады и без передышки, а включившись в этот бой, Джастин знал, на что подписывался.
- Крис, Джей, перестаньте немедленно! – Воскликнула Шерри, спустив с головы зеленый кашемировый платок, который едва не слетел с ее плеч, подхваченный теплым порывом ветра. - Каждый день одно и то же, одинаковые скандалы. Вы невыносимы.
- Матушка, ну разве мы ссоримся? Обычная размолвка и ничего более. Сегодня после ярмарки, я думаю, у Джастина повысится настроение, и он встретится с министром, как и обещает уже три недели. – Выдохнув, сказал Крис и Джастин, окончательно потеряв над собой контроль, оттолкнул его с дороги и, не сказав ничего напоследок, выбежал с террасы. Не желая слушать, как этот льстивый лицемер заливает в уши матери сладкие речи, на самом деле пряча в рукаве пулю для Джастина и пузырек с ядом для кого-то из его родных, готовый привести свой приговор в исполнение, в случае нарушения их договора.
