В улыбке этих, самовлюбленных полубогов всегда была искра беспечности, жарчайшей любви к жизни, много страсти, но не было той частицы одиночества, с которой сросся Джастин: тот не живет радостью минуты, не испытывает никакого наслаждения, предпочитает ловить невидимых преследователей и неизвестность взглядов и слов.
И напрасно, Джастин старался, временами, убедить себя, что говорит он искренне с Меган, или матерью, что есть что-то болезненное в его боязни к правдивым словам. На душе его, скверно и стыдно, как будто он, из желания пустить пыль в глаза, вырядился в богатое, но чужое платье, завернувшись в него, как в кокон. Он насмотрелся на людей, мерзких уродов с жуткими, запавшими глазами, которые - бесчувственнее камней, тверже стали, злобнее льва, неистовей безумного убийцы, притворней лицедея, но нет никого на свете, кто был бы столь же скрытен и холоден, как сам Джастин.
Он наслаждался тишиной и обществом любимого пса, недолгие десять минут, поглаживая Роужа, наблюдая за Хлоей, дважды подав Меган воланчик, упавший к его ногам, но что-то, его так утомило, забрало силы, что Джастин отправился в свою комнату, чтобы прилечь ненадолго и набраться сил перед ярмаркой. Он знал, что его непременно потащат на ее открытие Меган и Женевьев, после чего последует встреча с министром, куда его, пинками, погонит Кристофер.
Больше Гейта, Джастина утомляла супруга, в которой, словно, пробудилась королевская кровь Плантагенетов: она жила в роскошном особняке, сладко ела и пила, наслаждалась всеми чувственными удовольствиями. Но, главное, она мечтала разбогатеть сразу и если строила воздушные замки, эти замки возникали мгновенно, как по волшебству, бочки с золотом появлялись из-под земли, точнее их ей должен был приносить, к ногам, Джастин. Такие мечты тешили ее лень и жадность, а средства обогащения её не смущали - самые быстрые, казались ей самыми лучшими. Она тратила на свои наряды и украшения вчетверо больше, чем на содержание любого из слуг и дома в целом, теперь, она желала лишь одного - обеспеченного положения. Когда оно достигнуто - прочь сердце и красота: остается только холодное презрение, продукт современного брака. Хотя, все эти долгие, восемь месяцев совместной жизни, Женевьев настаивала на том, чтобы Джастин чаще появлялся в её покоях и, конечно же, каждый раз она ожидала, что, наконец-то, они смогут зачать своего первенца, и она обретет покой, как и все ее замужние подруги. Молодые леди, вполне довольные тем, что смогли исполнить свой долг и, отправив беспокойных наследников в детскую, в объятия кормилицы и нянек, теперь спокойно могут наслаждаться свободой, или, даже, завести любовника. За все это время, Джастин ночевал в комнате жены всего пять раз и каждую из таких ночей он ненавидел, а с утра, полностью разбитый и уставший морально, снова напивался. Его тянуло к мужчинам и плотские утехи с женщинами потеряли на этой, грязной дорожке всё своё очарование и привлекательность, хотя Джастин готов был стоически терпеть, даже если не имевшее выхода напряжение пришлось бы спускать в нечистых кварталах с уличными пацанами, которых, в столице было предостаточно и выбор, был велик.
Каждый раз, когда приоткрывались пухлые губы Женевьев, которые она, как только умолкала, сейчас же начинала покусывать, Джастин знал, что услышит от нее и, в нелепых попытках, прижечь сомнения сигаретой, он оттягивал неотвратимое супружеское обязательство. Он сходил с ума и бесился, после чего смущался своей вспыльчивости, каждый раз, когда его член отказывался вставать, а неутомимая искусница, блаженно распростершись на кровати, с помощью рук поднимала вялый орган в течение длительного времени. Однако Женевьев ни разу не упрекнула Джастина в его нежелании, хотя, зная ее скандальный характер, Калверли был уверен, что что-то здесь не так. К безмерному удивлению Джастина, она оказалась намного умнее девушек своего класса и своего круга, на самом же деле, она превосходила их всех – во всем. Для нее не составляло труда добиться от Джастина того, что она хотела, но ожидаемая беременность никак не наступала. Прошлой ночью, Женевьев попросила Джастина взять ее сзади, становясь на колени на краешек кровати и в этой женщине, страсти, говорили языком жестокого безжалостного победителя, потому что, после нескольких неудачных попыток войти в нее, Джастин был полностью вымотавшимся и подавленным, но Женевьев и не подумала так просто отступить.
