- Ярмарка будет длиться еще три дня, но фейерверк посвященный дню ее открытия мы вчера пропустили, благодаря тебе, - ядовито шептала ему на ухо Женевьев, вальяжно ступая с мужем под руку и кокетливо улыбаясь своим, милым соседям, на приветствия которых, Джастин отвечал крайне неохотно, кривой нервной усмешкой. - И министр остался недоволен тем, что его снова вызвали сюда из Бостона зря. Говорят, там скоро состоится военный суд или что-то вроде того… Ты меня, вообще, слушаешь?
Джастин шел с ней плечо к плечу, но мерзкое ощущение, что между ними пролегла пропасть отчуждения, не давала ему покоя. Женевьев, навсегда отдала себя Северу, была вполне счастлива в обстановке духовной пустоты и скуки, где мрак, был соучастником душевного преступления.
- Что-то вроде того. – Буркнул он и шедшая рядом Меган захихикала, но ее сдавленный, бесхитростный смешок потонул в шуме этой бледной, словно насыщенной солнечной пылью улицы, однако, Женевьев чутко услышала ее смех и гневно бросила на девушку колючий взгляд:
- Брысь отсюда, Мег! Ступай, найди мне тот бутик с дамасским шелком, о котором вчера рассказывала мне Роза.
Джастин внезапно остановился, даже не пытаясь подавить приступ накипевшей злобы, готовый высказать жене недовольство, таким пренебрежительным отношением к своей младшей сестре, но Меган, уже и след простыл, а Женевьев смотрела по сторонам широко открытыми, любопытными глазами, словно не замечая тяжелого, раздраженного сопения рядом.
- Вот твоя подруга пусть тебе его и покажет, не трогай мою сестру. – Сказал он, сжав руку Женевьев.
Это было не самое подходящее место для ссоры: они стояли у торгового ряда, который так и кишел людьми: торговля шла полным ходом.
Люди толкались рядом с ними, разглядывали длинные ряды лавок и магазинов, женщины останавливались, толпились перед прилавками, возбужденные, от жары и желания добыть изысканную ткань, или дорогую, экзотическую безделушку, к зависти своих подруг и Женевьев не хотела уступать никому в этой гонке. Она потянула Джастина к какой-то палатке, проталкиваясь сквозь толпу, рассматривая ткани, оживающие под действием страстей, кипевших на главной улице; кружева чуть колыхались, таинственно скрывая за своими ниспадающими складками недра больших торговых шатров; даже, толстые свертки сукна дышали соблазном. Мальчишка, подмастерье суконщика, наделенный вкрадчивой наглостью авантюриста и красноречием античного оратора, будоражил весь квартал своими зазываниями, указывая на скопище товаров.
- Все мои подруги, еще вчера, здесь побывали, одна я, как дура, просидела весь день дома, ожидая, когда же ты соизволишь выйти. – Насмотревшись на ткани в этой палатке, холодно заметила Женевьев, решительно отойдя от прилавка, вынуждая Джастина последовать за ней дальше.
Продавцы, играли на страстях покупательниц, которых Джастин глубоко презирал за легкомыслие, побуждавшее их разоряться на дурацкие тряпки: лионское кружево, тончайшая, английская шерсть, китайский шелк, манто, отделанные русскими соболями, популярные сейчас, французские полотна - как лавина из ткани ниспадали на улицы столицы, одурманивая и завораживая, разнообразием фактуры и гармоничными сочетаниями пестрых оттенков.
- Вы, с Гейтом чудесная пара, вот вместе бы и прогулялись, вместо того чтобы меня разъедать, словно шакалы, а я бы не стал портить вам праздник своим мрачным видом. – Джастин сжал губы в презрительную гримасу, он готов был все поглотить и всех сожрать и, не потому, что был голоден, а просто так - ради удовольствия, лишь бы глаза его больше не видели этих, сумасшедших людей.
- Ты всегда, только этим и занимаешься! – Огрызнулась Женевьев, оторвав свой взгляд от товаров и насмешливо-любопытных, или угрюмо-равнодушных продавцов. - Знаешь, что о тебе говорят наши друзья?
- Все, что думает обо мне Меган и Джим Бивер мне известно, всех остальных, пожалуй, я опущу из списка своих «друзей». Это тебе повезло со знакомыми, а не мне. – Не озадачившись особой любезностью, сухо бросил Джастин.
- Сестра-монашка и тот старый солдафон, вонючий вояка с гнилыми зубами, с которым ты напиваешься каждый вечер – вот твои настоящие друзья? Это так прискорбно, но отрадно думать, что ты еще не все деньги пропил – на это у тебя ушла бы вся жизнь. – Словно плевком послышалось ему в ответ и его решимость поскорее убраться отсюда, подкрепили слова этой змеи и, прогнав постыдную трусость и высокомерие гордеца, Джастин, развернувшись, зашагал прочь.
- Ты куда, Джастин?
- Пойду, напьюсь с горя, я же самый одинокий на свете человек и самый презираемый в городе, ах, ну да… Я еще один из пяти самых богатых людей столицы и только деньги берегут меня от злых языков и пули в лоб, да, дорогая? – Он обернулся, не успев сделать, даже, пяти шагов и уставился на нее большими, неподвижными глазами, но, ни одна черта ее императорской маски, не соблаговолила смягчиться и он продолжил:
- Даром, что не родился карликом, или уродом, уже бы давно плавал в реке с выпотрошенным пузом. Ни тебе, ни Крису не хватает смелости добить меня.
